?

Log in

No account? Create an account

Никодим

ДОСТОЕВСКИЙ  НЕ  ОШИБСЯ  (еще о подоплеке романа «Бесы»)

Никодим

Быть или не быть

ДОСТОЕВСКИЙ  НЕ  ОШИБСЯ  (еще о подоплеке романа «Бесы»)

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть


Сегодня 144-я годовщина ликвидации коммунистического режима в Париже Отель-де-Виль (Парижская ратуша) в июне 1871 года

Читать в оптимальном формате )

     Советские историки и литературоведы, пытаясь ослабить идейное воздействие романа «Бесы», постарались в свое время создать впечатление, что будто бы Нечаев был осужден Марксом и Энгельсом. И действительно, в «трудах основоположников», как ни странно, этой совершенно ничтожной в политическом плане фигуре уделено немало места. Почему? Неужто и вправду Нечаев столь сильно выделялся в рядах революционеров своими методами, что по отношению к нему нельзя было не выразить негодование?

Знакомство с документами, включая прежде всего сами названные «труды», обнаруживает совсем другую картину – в точности ту, которую угадал Достоевский сразу после раскрытия в Москве (ноябрь 1869 года) убийства революционерами одного из своих товарищей, студента Иванова.

Во-первых, Маркса и Энгельса интересовали не методы Нечаева, а его связь с одним из лидеров европейского социалистического движения, – тем самым, который создавал им идейную оппозицию и конкурировал за влияние в Интернационале. Имя этого лидера – Михаил Бакунин. Весьма глубокий был политический мыслитель, во многом оказавшийся дальновиднее «пролетарских основоположников». И влияние его давно, еще до краха Парижской коммуны, усиливалось так быстро, что Маркс почувствовал угрозу утраты своей руководящей роли в Интернационале.

А во-вторых, конфликт Маркса с Бакуниным представляет собой весьма далеко идущую аналогию конфликта Нечаева с членом им созданной организации, Ивановым. Почувствовав сопротивление своему авторитету, угрозу своему лидерству, Маркс тоже пустился во все тяжкие. Осенью 1871 года, когда угроза обострилась в связи с провалом «пролетарской революции» в Париже, он, чтобы скомпрометировать конкурента, воспользовался процессом над «нечаевцами» в Петербурге, – процессом скандальным, разоблачившим в методах членов Интернационала сознательную установку на разрыв с моралью.

Схема выдвинутого против Бакунина обвинения предельно проста: петербургский процесс нанес урон престижу Интернационала, а виноват во всем – он, Бакунин. Что же касается доказательств, то в аппарате у Маркса был на то специалист по русским делам – Николай Утин – эмигрант, состоятельный человек и зело исполнительный функционер. Еще до Парижской коммуны – в марте 1870 года – он предоставил сведения об источниках финансирования Бакунина, сведения настолько заинтересовавшие Маркса, что они тотчас были включены в так называемое «Конфиденциальное сообщение»1 для распространения среди массы рядовых членов в качестве сигнала тревоги: Бакунин намерен «пролезть в руководители европейского рабочего движения»! А между тем это «в высшей степени опасный интриган»: он овладел путем вымогательства наследством эмигранта Герцена, он финансируется «псевдосоциалистической панславистской партией в России»!

Ложность озвученных Марксом сведений была очевидна русским революционерам уже в том же 1870 году, а впоследствии в «ошибке» убедились все2. Тем не менее «вождь мирового пролетариата» проверкой компромата себя не утруждал и Утину – тому же Утину! – поручил подготовить опровержение всплывшего на процессе в Петербурге свидетельства подрывной работы Интернационала в России. Так появились на свет еще два документа, которые никакого другого смысла, кроме удара по Бакунину, не имели и иметь не могли3.

И это было лишь начало. Вскоре последовали новые нападки на Бакунина, причем в их ходе фактически не было опровергнуто ни одно из обвинений, выдвинутых против Нечаева русским судом. Наоборот – добавлены новые. Например, за подписью Маркса впервые опубликовано утверждение, что будто бы Нечаев отправлял в Россию на случайные адреса подрывную литературу, – специально с целью подставить адресатов под полицейские репрессии4. То есть злодеяния оскандалившегося революционера сгущались и домысливались – единственно с целью скомпрометировать Бакунина. Нечаев, мол, не более чем его детище и действовал под его руководством.

Кстати, не кто-нибудь, а как раз «в высшей степени опасный интриган» Бакунин изображался от имени Маркса автором найденного русской полицией секретного наставления «Катехизис революционера»5. Наставление предписывало использовать преимущество социалистов над обществом, погрязшим в предрассудках, – руководствоваться исключительно соображениями целесообразности. А это – особо весомый компромат в ту пору, сразу после опыта первой «пролетарской революции», потому что общественное мнение Европы было настроено против Интернационала как раз по причине проявленной коммунарами необычайной для того времени моральной раскованности (надругательства над храмами, разрушение памятников, расстрелы заложников, а под занавес – попытка сжечь Париж).

Обличительные усилия Маркса не пропали даром – из возглавляемой им международной организации Бакунин был исключен. Решение утвердил V конгресс Интернационала (Гаага, сентябрь 1872 года). А год спустя в результате публикации сочиненного друзьями Маркса (Энгельсом и Лафаргом) пасквиля «Альянс социалистической демократии и Международное товарищество рабочих»6 Бакунин вынужден был уйти из политической жизни. Это случилось ровно через четыре года после происшествия в Москве, ставшего истоком романа «Бесы» (там клеветническая кампания главаря революционной организации против ее строптивого члена закончилась убийством).

Можно с уверенностью утверждать, что Нечаев, узнав о конце истории с Бакуниным, указал бы в свое оправдание на особый статус своей организации («Народной расправы»): мол, Интернационал был легален – и потому из его рядов опасного человека достаточно было просто исключить. А вот какова была бы судьба Бакунина, если бы Маркс возглавлял подпольную организацию и, соответственно, имел основания опасаться доноса со стороны любого члена, у которого сдали нервы?

Этот же вопрос сам собой возникает при внимательном и подробном изучении биографии Маркса, его переписки и политических выступлений. Факты свидетельствуют: этот человек был столь же мало склонен останавливаться перед моральными преградами, как и Нечаев. Его личная жизнь – цепь обманов и интриг, он неизменно пренебрегал ради собственных прихотей интересами даже самых близких, включая жену и детей, а в политике... В одном из его писем мелькает такая откровенность: «В политике ради известной цели можно заключить союз даже с самим чертом, – нужно только быть уверенным, что ты проведешь черта, а не черт тебя»7.

И, наконец, главная улика, позволяющая допустить печальную участь Бакунина в несколько иной политической ситуации. «Катехизис революционера» был составлен не по наитию – у него любопытная предыстория. Маркс еще в 1848 году в «Манифесте Коммунистической партии» с полной ясность изложил основную идею: мораль – «не более как буржуазные предрассудки, за которыми скрываются буржуазные интересы».

Один бес другого стоил.


1.  К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч. 2-е изд. Т.16. С.429 - 441.
2.  Меринг Ф. Карл Маркс. М., 1957. С. 452 – 453.
3.  Дело в том, что такого рода разоблачений Интернационала в то время было много и в Европе, но Маркс не обращал на них никакого внимания, а вот опровергать разоблачение из Петербурга, связанное с людьми Бакунина, счел необходимым, чем, естественно, высветил свой особый интерес (Меринг Ф. Названное сочинение, С.497). Первым документом была статья Утина в женевской газете «Egalite», вторым официальное заявление за подписью Маркса от 1 ноября 1871 г., дезавуирующее Нечаева (К. Маркс, Ф. Энгельс. Т.17. С.440).
4.  К. Маркс, Ф. Эгельс. Т.18, С.399.
5.  Т.18, С.415.
6.   В этом чрезвычайно пространном документе (Т.18, С.327 - 452) на Бакунина возлагается вина за развал Итернационала, причем возлагается на основании заведомо недостоверной иформации (Меринг Ф. С.519-521).
7.  К. Маркс, Ф. Энгельс. Т.8. С.410.




Разработано LiveJournal.com