?

Log in

No account? Create an account

Никодим

§ 17.  Парадигма …

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть


























§ 17.  Парадигма  интенциональности

  До Гуссерля все теории познания строились в одной парадигме – отображение в уме (во «внутреннем мире», в себе). Почему? Потому что строились в естественной установке. Если мир, данный в уме, полагается существующим независимо от ума, помимо явленности в нем, внешним, то это значит, что явление его в уме мыслится его отражением (изоморфным отображением). Допуская зависимость образа от ума, мы допускаем более сложные варианты отображения или (если зависимость неизвестна) позицию феноменализма.

Но с выходом из естественной установки пребывающий в мире ум оказывается не более чем аналогом компьютера – открывается сознание. Открывается в опыте, который описывается словами «чувствую», «мыслю» (в общем случае «переживаю») и, стало быть, предполагает существование Я. Это – опыт сознания. Формула, выражающая открытие, – «Я существую [в качестве потока переживаний своего сознания (актов сознания)]». Пример фразы в пределах этой формулы: «Cogito, ergo sum», если понята она как указание на отождествление (мыслю, значит существую), а не на логическое следование.

Опытом сознания наш опыт, в сущности, исчерпывается. Дабы убедиться, достаточно заметить, что опыт, получаемый в естественной установке (как физический, так и психологический), описывается по формуле «в мире свершается поток событий», а следовательно, представляет собой опыт сознания в том случае, когда зависимость событий от сознания либо незаметна, либо не принята во внимание. Он – проекция опыта сознания на «плоскость» естественной установки.

Итак, с выходом из родной, естественной установки на месте «окружающего мира» (картины свершающихся вокруг событий) открывается поток переживаний сознания. Любой физически воспринимаемый предмет человек видит, сознавая, что имеет его в этом потоке, в себе. Как следствие, мысль об объективном предмете, который отображается в сознании, обнаруживает противоречивость: знаю то, чего нет в сознании, чего, стало быть, не знаю. То есть мыслить объективный предмет в качестве прообраза образа в себе логически невозможно. Он мыслим лишь как неизвестное и притом абсолютно, в отличие от кантовского «Ding an sich»55. Считать неизвестное отображаемым и, следовательно, единством56, значит впадать в противоречие. Объективный мир не обязан быть структурой.

Как же в этой ситуации описывается познание мира?

Одна из тех логически необходимых, исключающих всякие сомнения очевидностей, которые открываются в результате выхода из естественной установки такова: сознание в каждом своем акте есть сознание предмета, на который оно направлено (вне зависимости от того, существует ли предмет объективно). То есть сознание несет предмет в себе в качестве понятия о нем, соответствующего ему более-менее выражаемого смысла57. Так, если человек сознает: «я вижу дома, горы, реки», то сознание несет в себе смысл «дома, горы, реки».

Это неотъемлемое, сущностное свойство сознания именуется направленностью на предмет, или интенциональностью (в связи с чем предмет, на который сознание направлено, и каждый акт сознания предмета называются интенциональными). А коль скоро у сознания имеется такой атрибут, с отказом от веры в реальность «окружающего мира» мы уже не нуждаемся в чисто умозрительной, обусловленной той же верой схеме отображения мира. Зачем гипотеза о мире, отображаемом в сознании, если сознание само и очевидным образом несет в себе предмет, на который оно направлено?

Чтобы сполна уяснить эту простую истину, необходимо учитывать, что никаких оснований полагать предмет, данный в сознании, подобием интенционального предмета или следствием физического воздействия с его стороны нет. В сознании явлен переживаемый смысл – содержится понятие об интенциональном предмете. В варианте восприятия он, названный смысл, есть именно то, что в данный момент воспринимается, сама вещь, – скажем, дерево, каким мы его видим (а не каким оно существует якобы «на самом деле»). Именно этот смысл может доставить нам удовольствие (а не физический объект, возбуждающий якобы в нас психическое состояние удовольствия). Именно этот смысл мы имеем в виду, рассуждая о возможности для дерева цвести или погибать, сгорать, разлагаться на составные элементы в соответствии с нашими теориями дерева как физического и, в частности, биологического объекта.

Правомерен вопрос: как получается в сознании предмет, соответствующий интенциональному предмету x? Допуская зависимость процесса от x, мы невольно противопоставляем предмет в уме его «прообразу во внешнем мире», то есть возвращаемся в естественную установку58. Феноменолог же о любом интенциональном предмете, если знает, то не потому, что тот существует «сам по себе» – а потому, что на него направлено сознание. Поэтому, если мы в феноменологической установке, для нас вне сомнений: сознание своей направленностью на предмет выполняет смыслодающую59 функцию (данные в сознании смыслы усматриваются, даются сознанием). И, следовательно, противопоставляем мы не образ в уме его прообразу в мире, а не более чем идеальное содержание сознания (смысл) его же реальному содержанию – усмотрению смысла.

Что ж касается соответствия этого смысла (предмета в сознании) интенциональному предмету (тому, о чем самом по себе мы знать не можем), то на него указывает опыт (опыт сознания), точнее одна из его компонент – познание (прежде всего человека и мира). Указывает самим своим наличием, ибо, коль скоро мы познаем человека и мир, живем со знанием и чувствуем свою от него зависимость, есть какое-то соответствие нашего знания (предмета сознания) человеку и миру.

Опишем это соответствие.

Если не ограничиваться одним первым этапом выхода из естественной установки (включением рефлексии), а пройти оба последующих, то есть, углубляя выход (углубляя рефлексию), вполне очистить сознание от следов естественной установки, процесс завершается открытием чистого сознания. Но чистое сознание единично, универсально, поскольку индивидуальность сознаний формируются в естественной установке. Оно единый для всех сознаний инструмент познания бытия и в качестве такового несет в себе исходное знание о каждом предмете познания. Его Гуссерль назвал горизонтом предмета, подразделив на знание о самом предмете (внутренний горизонт) и об отношении к нему других (внешний горизонт).

Именно на «фоне» этой присущей самому сознанию осведомленности (в некотором горизонте) выполняется смыслодающая функция – получается предмет сознания. Сначала на пути созерцания соответствующего интенциональному предмету смысла, а затем – описания предмета-смысла (конституирования предмета-значения). И тем самым совершается акт восприятия – акт, модификациями которого являются все прочие представления, включая воспоминание и ожидание.

Итак, предмет в сознании получается как некоторое соответствие интенциональному предмету, как знание о нем. Однако удовлетворительно ли соответствие (истинно ли знание)? Вопрос понуждает продолжить получение в сознании предмета, соответствующего интенциональному предмету (без претензии на знание его как такового, «самого по себе»).

Первая стадия продолжения – обсуждение (сравнение каждым сознанием своего предмета с предметами, знаниями, других сознаний).

Вторая стадия – эксперимент, оценивание знания по критерию соответствия. Если знание излагается в естественной установке, то есть в качестве физического и психологического опыта, то критерием служит расхождение меж событием, ожидаемым согласно этому знанию, и фактически наблюдаемым. Так, в частности, совершается естественнонаучное познание мира. Если же полное изложение в естественной установке невозможно, критерий соответствия – возникающее в процессе усвоения знания переживание его правдоподобия-неправдоподобия. Оно отчетливо обнаруживает себя, например, в ситуациях смены мировоззрения.


к  оглавлению                                                                                     читать  дальше



55.   Кантовское Ding an sich (в неудачном, но традиционном русском переводе «вещь в себе») – предмет вне сознания («сам по себе») и, следовательно, неизвестный, но вместе с тем обладающий известным свойством: он отображается внутри нас, воздействуя на органы чувств, вызывая ощущение. Поскольку Кант противоречия не замечал, в его приверженности естественной установке сомневаться не приходится.

56.   Единством (математической моделью) принято называть множество, все части которого связаны некоторым отношением, или, что то же самое, множество, которое имеет образ (отображается в другое множество). Иными словами, отображается всегда то, что является единством. Частный случай единств – структура (множество подмножеств). Именно в качестве своего рода структур (физических структур, или систем) мыслится «окружающий мир» и любая его часть.

57.   Смысл есть доступное сознанию человека понятие, знание о чем-либо вообще, т. е. доступная человеку сущность (доступное ему идеальное). Это определение получается в найденной Гуссерлем концепции идеального (общего), концепции, высветившей ошибку всей предшествующей философии – гипостазирование идеального, с одной стороны, и отрицание его (номинализм), с другой. Смысл, как и сущность, нереален, но объективен. Развивая определение, Гуссерль обратил внимание на то, что смыслом всегда является значение языкового выражения и что всякий смысл может выражаться посредством языка. Поскольку же в полной мере выразить смыл в языке (развернуть его в нем, эксплицировать) удается не всегда, уместно говорить о смысле, более-менее выражаемом.

58.   Например, один из первых мыслителей, переживавших данность предметов в сознании, – Джордж Беркли – высказал гипотезу, что эти предметы в уме всякого человека являются репродукцией картины, создаваемой в своем уме Богом. Тем самым он противопоставил картине в сознании «прообраз во внешнем мире», а значит, вернулся в естественную установку. Как следствие, его гипотеза высказана в парадигме отображения. Если Бог возбуждает во всех сознаниях один и тот же «окружающий мир», то налицо не что иное, как отражение в умах людей идеального мира, существующего в уме Бога.

59.   Калька с немецкого прилагательного sinngebende, коим пользовался Гуссерль в «Идеях I». Принятый в русскоязычных текстах перевод этого прилагательного словом «смыслообразующий» затрудняет понимание «Идей I», так как смыслы, по Гуссерлю, независимы от сознания, а потому не могут им образовываться (создаваться). Они могут лишь угадываться вопрошающим сознанием, усматриваться им, даваться (задаваться) им себе.


Разработано LiveJournal.com