?

Log in

No account? Create an account

Никодим

  Трансцендентальная  феноменология…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть







  Трансцендентальная  феноменология

   Существование сознания, или просто сознание – очевидная истина. Оно непосредственно усматривается в опыте, который описывается словами «мыслю», «чувствую», если понимание себя как субъекта любой мысли-чувства, дополнено переживанием осознания мыслей-чувств, переживанием, которое может быть описано фразой: «существуют Я и сознание», или «Я существую [как поток переживаний сознания]». А иного варианта усмотрения сознания нет: его нельзя наблюдать у кого-то – оно всегда «мое» и всегда «мое существование». Первый раз открывается вдруг, спонтанно. Впоследствии может переживаться сознательно, в результате усилий.

Во-первых, – рефлексии: сознание должно быть обращено на себя. Если это условие не выполнено, очевидная истина Декарта, «Cogito, ergo sum» понимается как умозаключение и существование сознания не усматривается. Во-вторых, – памяти: чтобы сознание обратить на себя, о нем надо «знать» – помнить спонтанный опыт самоосознания, преодолевая искушение забытья… Об этой трудности, об искушении – позже, пока отметим, что рефлексия – условие любого опыта сознания, а опыт сознания разрушает привычные, естественные и «наивные» (выражение Гуссерля) представления о бытии.

Что такое независимый от сознания, объективный, мир? В опыте сознания представление об окружающем нас, отображаемом в уме предмете обнаруживает противоречивость: я знаю то, чего нет в сознании, и чего я, стало быть, не знаю. Оказывается, что объективный мир логически возможен лишь как неизвестное и притом неизвестное принципиально, то есть не в смысле кантовской вещи-в-себе – а в смысле не-отображаемого и, стало быть, не-единства67. Объективный мир заведомо не структура. А между тем «окружающий мир» есть именно она и только она.

Как следствие, очевидно: человек без рефлексии живет, ничуть о том не ведая, с верой в бесконечную продолжительность своего пребывания в мире. Он не замечает, что объективный мир в качестве «окружающего» немыслим, а значит, немыслимо и личное в нем небытие, – даже воображаемая картина собственных похорон его не настораживает. А отсюда следует фактическое восприятие смерти в качестве участи других и такие дополняющие сей абсурд наивные ожидания, как вечный «сон без сновидений».

Итак, рефлексия освобождает нас от ошибок и безотчетного самообмана, обусловленных естественной установкой сознания. Однако важно иметь в виду: полное освобождение (с очищением от всех следов, коррелятов естественной установки) достигается не в одном акте рефлексии, а в итоге целенаправленного вывода сознания из исходной установки, в итоге перенастройки, которую Гуссерль именовал феноменологической редукцией. Перенастройка сознания включает три сменяющих друг друга в порядке углубления рефлексии этапа. И обнаружение веры в бесконечность своего личного бытия в мире, равно как и логической несостоятельности идеи отображаемого мира, достигается уже в начале, на первом этапе.

В конечном итоге мы выходим на новое понимание бытия, – новое в смысле замены понимания исходного, естественного, того, в коем философия развивалась до начала ХХ века. Гуссерль назвал это событие «коперниканским переворотом»68, отчетливо указав, таким образом, на его историческую роль.

Эдмунд Гуссерль

А высветить суть переворота – как раз и значит сосредоточиться на акте открытия каждым в себе сознания. Покамест акт не состоялся (пока в «cogito, ergo sum» мнится логическое следование), сознание себя «не видит» – оно целиком сосредоточено на предметах, что, конечно, логически обуславливает убеждение в независимой от сознания данности мира уму наблюдателя. Мир мерещится отображенным в уме, подобно вещи, отраженной в зеркале. Именно в рамках этой схемы – в парадигме отображения – натуралисты говорят о мире окружающем, внешнем, объективном и полагают его данным в физическом опыте. Но как только сознание осознано, становится очевидно: опыт сознания не вторичен – воспринимать, наблюдать можно лишь то, что уже дано в сознании. Недаром всякая попытка вообразить что-либо (любую картину) вне сознания выводит на абсурд.

Для человека, пребывающего в натуралистической установке, такого рода мнения – симптом сумасшествия: ему в них мерещится солипсизм. Почему? Да как раз потому, что натуралист мыслит мир данным в опыте отображения и альтернативу даже заподозрить не способен. Как следствие, отказ признавать отображение равен для него отрицанию бытия мира, независимого от сознания.

Разубедить натуралиста в этом пункте абсолютно невозможно. Если он обнаружит ошибку, то лишь сам, перенастроив сознание, выйдя из натуралистической установки. Результат выхода аналогичен включению света в темной комнате – сразу становится ясно: бытие мира вне сознания не подвергается ни малейшему сомнению, когда, понимая несостоятельность идеи отображения, мы отбрасываем ее, признаем знание о мире порождением сознания. Тем более что порождение знания индивидуальным сознанием определяет его универсальная основа – чистое сознание. И тем более что наука давно уже формулирует знание о мире в качестве математических «моделей», о степени соответствия которых «реальным системам» почти или совсем ничего неизвестно69.

Откуда же берется в сознании знание о мире?

Как уже было отмечено, фундаментальное свойство сознания есть его смыслообразующая направленность на предмет. В каждом акте оно – сознание о чем-то (предметом может быть, в частности, мир в целом), и это означает, что в каждом акте предмет дан в сознании, или (что ровно то же самое) каждый акт включает образование некоего единства – понятия предмета, смысла его.

Тем самым домысел о процессе отображения объективного мира в уме оказывается ненужным, а вместе с ним отпадает и гипотеза о сознании как названном процессе в мозге или «машине». Как следствие, из факта отсутствия сознания в физическом опыте и истины не-предметности сознания в ментальном опыте делается вывод: сознание являет собой иную, не-физическую реальность.

Эдмунд Гуссерль

Теперь подробнее. Что такое предмет, данный в сознании?

Это отнюдь не то, на что сознание направлено, это не интенциональный предмет. В сознании явлен переживаемый смысл – образовано понятие об интенциональном предмете. В варианте восприятия он, названный смысл, есть именно то, что мы здесь и сейчас воспринимаем, сама вещь, – скажем, дерево, каким мы его видим (а не каким оно существует якобы «на самом деле»). Именно этот смысл может доставить нам удовольствие (а не физический объект, возбуждающий якобы в нас психическое состояние удовольствия). Именно этот смысл мы имеем в виду, когда рассуждаем о возможности для дерева расцвести или погибнуть, сгнить, сгореть, разложиться на составные элементы в соответствии с нашими теориями дерева как физического и, в частности, биологического объекта.

Понятие о предмете, на который направлено сознание, составляет в структуре любого акта сознания (интенционального переживания) ядро так называемой ноэмы. Направленность на предмет, разумеется, означает какое-то соответствие между предметом и ноэмой, однако важно помнить, что концепция интенциональности альтернативна концепции отображения: ноэма не «отпечаток», не «образ» и вообще не следствие какого бы то и было воздействия интенционального предмета на сознание70. Ноэма – идеальная структура, построенная самим сознанием по своим собственным законам. Поэтому описывается она не как содержание акта смыслообразования (усмотрения смысла) вообще, а как содержание названного акта, взятого вне всякой связи с интенциональным предметом, – ноэзиса.

Иными словами, вместе с переходом от парадигмы отображения к парадигме интенциональности противопоставление предмета и образа сменяется противопоставлением ноэзиса и ноэмы. Мы видим, что все рассуждения о предмете в мире вне интенционального переживания внутренне противоречивы, что предмет-понятие (единство) образуется сознанием в себе, из себя и для себя – конституируется.

Поскольку же все интенциональные акты упорядочены в имманентном времени, в основании конституирования единств должно лежать конституирование этого времени, вследствие чего основа всего процесса образования смыслов должна быть вневременной. Именно эту основу Гуссерль имел в виду, говоря о чистом сознании.

В силу своей универсальности, независимости от опыта, интересов и вообще от состояния сознания индивида, чистое сознание фундирует в результатах смыслообразования свойство быть истиной или нет. Признак истины доступность для всех сознаний: «истина тождественно едина, воспринимают ли ее в суждениях люди либо чудовища, ангелы или боги»71. А как следствие, чистое сознание оказывается априорным основанием научного познания. Вывод, значение которого трудно переоценить.

С выявлением в пределах предмета традиционной философии априорного основания всего научного познания философия превращается в строгую науку. Именно это превращение и было целью деятельности Гуссерля изначально. К цели он шел путем усмотрения средствами феноменологической редукции опыта сознания – опыта, в коем даны «сами вещи», опыта, опосредующего любой «объективный» опыт, – с последующим его описанием и толкованием. Путь был назван трансцендентальной феноменологией.


к  оглавлению                                                                                     читать  дальше



67.   Единством (математической моделью) принято называть множество, все части которого связаны некоторым отношением, или, что то же самое, множество, которое имеет образ (отображается в другое множество). Иными словами, отображается всегда то, что является единством. Частный случай единства – структура (множество подмножеств). Именно в качестве структуры мыслится включающий нас мир и любая его часть.

68.   Гуссерль Э. Картезианские размышления. § 61.

69.   Наиболее общий метод моделирования процессов, которые не поддаются непосредственному наблюдению – построение математической «модели», отвечающей одному-единственному условию – совпадение рассчитанных параметров процесса с результатами измерений. Отрицать, что таким путем мы получаем знание, невозможо. Особенно характерен пример квантовой механики, ибо натуралисты рассматривают ее всю как неадекватную модель («теорию со скрытыми параметрами»).

70.   В этом принципиальное отличие интенционального предмета от вещи-в-себе. Вещи-в-себе воздействуют, на органы чувств (Кант мыслил в пределах парадигмы отображения, а как следствие, и естественной установки).

71.   Гуссерль Э. Логические исследования. § 36.


Разработано LiveJournal.com