?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Без  предпосылок  и  иллюзий

Никодим

Быть или не быть

Без  предпосылок  и  иллюзий

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



И мудрецы ошибаются

  Логическое  опровержение  аргумента  Эпикура

  Понимание бессодержательности рассуждений о небытии человека в мире проливает свет на давным-давно обсуждаемую в литературе загадку переживания страха смерти всеми, включая приверженцев представления о смерти, «угашающей чувства и подобной сну без сновидений». Как ни странно, вслед за исчезновением веры в загробный мир, ослабевает вера в «вечный сон» – рождается, вопреки чаяниям, парадоксальное убеждение: перспектива необратимого прекращения существования страшнее продолжения его в аду.

Убеждение это высказывалось еще в античности, около I века, во времена, когда языческие религии в глазах уже не одних Сократов, а всего образованного общества оборачивались наивным суеверием. Тогда пошла первая волна разочарования в пресловутом аргументе Эпикура – аргументе против страха смерти: «…самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения, так как, когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем»5.

Здесь надо иметь в виду: Эпикур – философ, который вошел в историю, взяв на себя роль спасителя более чем за триста лет до Христа, на исходе IV века до н. э. Он оценил значение проблемы «самого ужасного из зол» в плане достижения человечеством счастья и выступил с проповедью, казалось бы, логически безупречной, а потому обреченной на успех. Учил, что страх смерти – плод веры в сохранение после гибели тела души, а значит, способности чувствовать. Но физика убеждает: вера – ложна. Следовательно, нет места для сомнений: по мере того как мы приходит к пониманию гибели души вместе с телом, страх исчезает.

Вторая волна отзывов «нет, он усиливается»6 наметилась в начале XIX века на западе Европы, когда вера в вечный «сон» возрождалась в связи с формированием естественнонаучного миропонимания. Она идет доселе. В качестве примера стоит рассмотреть отзыв венгерского писателя ХХ века Дюлы Ийеша – роман-эссе «В ладье Харона» (1967 г.). То – редкое по откровенности исповедание сознания недейственности аргумента Эпикура.

«Дефект этой мысли, – полагает писатель, – кроется именно в ее отфильтрованности, в ее абстрактности: логика наша ее приемлет, но плоть – нет, нисколько, она не мирится даже с тенью этой мысли, так как в ее прекрасном, эфемерно легком танце сама плоть наша уничтожается предельно безжалостно. «Смерть есть само небытие», – утверждают стоики, развивая всё ту же мысль. Формулу их можно бы перевести точнее: «Смерть не есть», или – еще доскональнее: «Смерть есть ничто». Тем же путем и Фейербах пришел к своему столь часто цитируемому афоризму: «Смерть есть смерть смерти». Блистательный ход мысли здесь обрел ту же завершенность, что и бег деревянных лошадок в карусели».

Хорошо сказано! Можно ль, прочитав эти слова, отделаться от вопроса: почему, по мнению их автора, аргумент абсолютно недейственный «логика наша приемлет»?.. А ведь указанию на холостой ход мысли Эпикура у Ийеша еще предпослана такая вот обостряющая вопрос характеристика: «И поныне не сказано слов более метких и более утешительных».

Для кого «утешительных»?

Обращение к аргументу Эпикура людей, которые ни в какую загробную жизнь не верят, – это уже свидетельство логической несостоятельности аргумента, ибо не верить в жизнь «там», по учению античного философа, как раз и значит понимать: «когда смерть присутствует, тогда мы не существуем». Он знал, что иные люди бояться не загробных мук, а прекращения жизни, но этот страх расценивал как следствие первого. Его руководящий принцип таков: «Ничего нет страшного в жизни тому, кто по-настоящему понял, что нет ничего страшного в не-жизни»7.

Как правило, феномен признания логической состоятельности рассуждения Эпикура людьми, с сожалением сознающими его недейственность, объясняется преклонением пред авторитетом традиции. Слишком велика роль в истории с XIX века идеи исключения страха смерти путем рассудочного постижения бытия – преодоления предрассудков и в этом смысле темноты, невежества. «Меткостью» аргумента Эпикура восхищались «лучшие умы», провозвестники, революционеры, те, кого называли светочами человечества, а это, скажем так, мешает поиску логической ошибки. Мысль о ней даже не возникала, безотчетно мерещилась абсурдом.

Вот потому ошибка и оставалась незамеченной в ХХ веке, когда в философских построениях передовых (и, соответственно, не причисляемых к «светочам») философов8 встречи человека со смертью признавались, а рассуждение Эпикура уже оценивалось как ложное. И правильно оценивалось, остается добавить: ошибка в нем элементарная – в одном месте нарушен закон тождества.

В самом деле, Эпикуром сказано: «Когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем».

Так как испытывает страх и умирает каждый сам, уточняем: «Когда я существую, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда я не существую».

Далее. Эпикур всюду имеет в виду небытие в мире, а потому простое высказывание «Я не существую», как уже было разъяснено, выводит на противоречие, то есть оно не менее чем абсурдно, заведомо не может быть истинным. Поскольку же Эпикур и многие его читатели всё высказывание в целом видят истинным, высказывание «Я не существую» у них подменяется каким-то другим, которое формально (то есть хотя бы по видимости) может быть истинным. А это и есть нарушение закона тождества.

Каким  же  высказыванием  подменяется  высказывание  «я не существую»?

–  Я  сплю.

Все античные философы, излагая представление о смерти как исчезновении человека – вместе с душой! – описывают состояние этого самого человека «после исчезновения» в качестве сна без сновидений. (Они вообще о посмертии судили по опыту сна: «ты погружаешься в него каждый день, и ты еще сомневаешься, что в смерти нет никаких чувств?»9.) Особенно рьяно рассуждал на тему посмертия наипаче знаменитый последователь Эпикура, донесший до нас большую часть его учения в поэме «О природе вещей» Тит Лукреций:
                          Нá  волос  даже  нельзя  продлением  жизни  уменьшить
                          Длительность  смерти  никак  и  добиться  ее  сокращенья,
                          Чтобы  поменьше  могли  мы  пробыть  в  состоянии  смерти10.

«Поменьше пробыть»!.. Существование, стало быть, в состоянии смерти продолжается. Ясно, что Эпикур со всеми своими последователями аргументирует против смертного страха так: «Когда я существую, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, я пребываю во сне без сновидений».

Кто бы сомневался, что поверивший этим словам субъект обретает утешение! И предвкушает «усладительный покой», мысленно обозревая «будущее, в коем его не будет».

Коль скоро личное «небытие» у Эпикура есть пребывание в неком «состоянии смерти» (свое, собственное «бесчувствие» в мире), у него Я не исчезает. Он как все: не мыслит смерти без будущего, – он лишь мнит его, посмертие, безальтернативно благостным. Мнит без всяких к тому оснований, а значит, утешая себя (отталкиваясь от страха).


к  оглавлению                                                                                     читать  дальше



5.   Эпикур. Письмо к Менекею // Лукреций. О природе вещей. Т. 2. Фрагменты Эпикура и Эмпедокла. М., 1947.

6.   Подборку таких отзывов, сделанных вплоть до начала ХХ века, приводит К. Ламонт (Иллюзия бессмертия. М., 1984. С. 221). Есть в ней даже слова «Я предпочел бы быть в аду», сказанные известным естествоиспытателем Томасом Гексли. Примечательно, что тему расхождения этих отзывов с ожиданиями Эпикура Ламонт полностью игнорирует: все признания неожиданного усиления страха смерти собраны под рубрикой «Специфические мотивировки в пользу веры в бессмертие».

7.   Эпикур. Письмо к Менекею.

8.   Эпикур основывался на представлении о времени как последовательности моментов «теперь», никак не связанных с будущим. Однако иное представление (предполагающее сколь угодно глубокую связь «теперь» с будущим) существовало всегда и с начала ХХ века, благодаря работам Гуссерля, становится доминирующим в авангарде философских исследований. В 20-е годы Хайдеггер показал, что понимание бытия человека и смерти достигается в рассуждениях о том, что «время временит …из собственного будущего» («Бытие и время», § 68). На этой основе рассуждения Эпикура не раз подвергались критическому разбору.

9.   Цицерон. Тускуланские беседы. I. ХХХVIII. 92.

10.   Лукреций. О природе вещей. III. 1087 – 1089.


Разработано LiveJournal.com