?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Без  предпосылок  и  иллюзий

Никодим

Быть или не быть

Без  предпосылок  и  иллюзий

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



...не та жизнь, которая страшится смерти... а та, которая претерпевает ее и в ней сохраняется, есть жизнь духа



  Прояснение  ощущения  смерти

    Естественнонаучное миропонимание, в сущности, ни в чем не отрицает христианство. Это легко понять, если мы учитываем, что оно (в отличие от сложившегося позже, на исходе XIX века, естественнонаучного мировоззрения) распространяется на мир постольку, поскольку мир открыт ему, поддается экспериментальному исследованию и математическому описанию. Тезис о возможности исследовать и описать таким образом всё и вся – не из области естественных наук, это философская спекуляция.

Однако среди второстепенных и исторически обусловленных деталей христианских вероучений несовместимо с новым миропониманием многое; в первую очередь – представление о смерти как перемещении локализованной в теле души. Сомнительность его с позиций физики работала на атеизм, вынуждая переходить к единственной, как казалось, альтернативе – к вечному «сну», к модели, логическую несостоятельность которой видеть труднее.

Видел Кант, причем он даже не считал нужным на эту тему распространяться. Он просто указал на произвольность усмотрения в посмертии аналога «сна» (и, соответственно, в смерти – «исчезновения») примером: обморок, полное торможение всех ощущений при асфиксии, не более чем прелюдия смерти. Не более. Полагать, что смерть отличается лишь остановкой и разложением организма, можно по наблюдениям «с внешней стороны» – опыта посмертия не имеет никто. А «мысль: меня нет – вообще не может существовать: ведь если меня нет, то я не могу сознавать, что меня нет»28.

Коротко и ясно, но – большинство философов XIX века не Канты, о прочей любознательной публике и говорить не приходится (особенно если принять во внимание, что словоблудие Эпикуров и Лукрециев греет душу). Поэтому идейная эволюция Европы была такой, какой мы ее знаем: ожидание переселения на «тот свет» упрощалось в умах до созерцания картины после своего «исчезновения» – картины мира «самого по себе». Как следствие, всё более широкому кругу людей открывался путь к ощущению смерти – размышление о бесконечном продолжении мира «объективного», мира «без меня»… Назревал фундаментальный культурно-исторический сдвиг.

Только важно иметь в виду: массой «ненаучность» веры в перемещение души осознавалась медленно; вплоть до средины века большинство образованных людей допускало возможность естественнонаучной теории «потустороннего мира». Весьма многие на этом пути, подобно деистам-просветителям, отказывались от религиозной догматики да вносили «поправки» в христианскую эсхатологию. С 1848 года по миру распространялось широкое движение такого рода «теоретиков» – спиритуализм, объединявшее как паранаучные, так и парацерковные сообщества. Существует до наших дней.

Среди философов, пренебрегших указанием Канта на бессмысленность фразы «меня нет» и, как следствие, пытавшихся мыслить смерть наподобие «сна без сновидений» (в качестве исчезновения в мире), заметен Гегель. Благодаря довольно слабой рефлексии он рассуждал о сознании как варианте мышления, а мышление (даже о собственном отсутствии) мнил неким объективным процессом. Однако отрицать ощущение своей смерти все-таки не стал – принял тезис: «Смерть есть самое ужасное». И, соответственно, пресловутый аргумент Эпикура счел «принципиальным недомыслием».

Тем не менее цель у Гегеля была та же, что у Эпикура, – примирение со смертью. И он тоже надеялся его достичь на основе знания о посмертии [в мире]. Разница в том, что Эпикур, излагая «знание», говорил лишь о протекающем после смерти «бесчувствии», о «сне без сновидений», а Гегель еще о будущем мира, кое никогда не станет для человека настоящим (эту перспективу он назвал «негативное»). Соответственно «знанию» примирение выражалось выводом у Эпикура: «смерть не страшна, у Гегеля: «смерть претерпевается (отчетливое и полное переживание посмертия возможно, с человеческой жизнью совместимо и является ее условием)».

Как уже отмечалось, примирение со смертью по Эпикуру мнимое. Он и его последователи делают логическую ошибку – подменяют незаметно для себя суждение «меня нет» другим («я сплю»). Следствием является переключения внимания от ощущения смерти на память о сне и тем самым уклонение от страха, а не исчезновение его. Но мнимо и примирение по Гегелю. Гегельянец тоже уклоняется от переживания страха и тоже бессознательно. Это происходит в самом начале, когда он принимает главную предпосылку философии Гегеля – постулат о реальности только всеобщего, ибо из него логически следует: «меня нет» (и «я мертв», если признана модель «сон без сновидений»). А тем самым переключается внимание с будущего (в частности, и с ощущения смерти) на настоящее, где угрозы немыслимы. Чего бояться тому, кто уже не существует?

Декларация о примирении со смертью – суть гегельянства. И – суть антихристианская, потому как одной возможности претерпевать смерть (в смысле ощущение смерти с неотделимым от него ужасом) довольно, чтобы идея Спасения стала ненужной. А у Гегеля она, эта мнимая возможность, есть и необходимость – он утверждает, что лишь примирившись со смертью, человек обретает духовность, а как следствие, свободу и тем самым – способность творить историю. Только тогда развертывается всеобъемлющий процесс саморазвития идеи. Решение проблемы примирения со смертью (мнимое) оказывается исходным пунктом всей философской системы29.

И, хотя решение Гегеля слишком сложно, чтобы вытеснить из умов подкупающий простотой аргумент Эпикура, миф о мыслителе, который смотрит в лицо смерти, выявляя тем могущество и достигая высот мудрости, оставил в истории неизгладимый след. Гегель дал первый образец уклонения от ощущения смерти, известного как «признание суровой истины». Каждый, кто безотчетно переключает внимание на свое «мужество» (замещает эпикуровскую «логику» самолюбованием), следует за Гегелем.

Однако наиболее достойно внимания у автора теории саморазвития идеи – сознание, понятие, переживание реального будущего, которое никогда не станет настоящим («негативное»). Ибо это не что иное, как его ощущение смерти, это достигнутое в нем прояснение переживания, известного ранее, еще в древности, как «предчувствие бесчувствия». Поскольку современники философию Гегеля хорошо понимали, именно таким было ощущение смерти у образованных людей тех лет. Но, безотчетно приняв его константой, Гегель ошибся. Уже с 30-х годов в переживании перспективы мира «самого по себе» (после смерти) начинает утрачиваться пространственно-временная определенность. На то указывали разговоры о страхе, внушаемом «пустотой». Прояснение ощущения смерти продолжалось.


к  оглавлению                                                                                     читать  дальше



28.   Кант И. Сочинения в 6 т. М., 1966. Т. 6. С. 401 – 402.

29.   Гегель занялся проблемой примирения со смертью в самом начале своей академической деятельности, читая лекции в Йенском университете. Результаты первых размышлений изложены в Лекциях 1803 – 04 гг. Кратко собственное решение проблемы он дал в предисловии к «Феноменологии духа». Именно оно составило основание всех его построений. Тема эта подробно раскрыта в книге А. Кожева «Введение в чтение Гегеля. Идея смерти в философии Гегеля», М., 1998 г.


Разработано LiveJournal.com