?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Как  воспитывается  в  детях  склонность  к  суициду

Никодим

Быть или не быть

Как  воспитывается  в  детях  склонность  к  суициду

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



    В РФ печальное мировое лидерство по детской смертности от суицидов признается (хотя и с оговорками) официально. Однако естественного, ожидаемого следствия признания – усилий, направленных на борьбу со злом – нет. Силы тратятся на разработку программ, составление инструкций, ведение отчетности и разговоры – деяния, которые в совокупности являют собой видимость деятельности. Частота детско-подростковых суицидов по-прежнему исключительно высока.

(читать в оптимальном формате)

В связи с этим бросается в глаза сохранение старой советской установки на отношение к ключевому моменту проблемы – к сознанию конечности личного существования и страху, от него неотделимому, страху небытия. Он, экзистенциальный страх, переживание, возникающее в ходе взросления человека, по умолчанию продолжает считаться иллюзией – так называемой фобией, вредной, опасной и подлежащей искоренению. Пример: 30.05.2014 в промо ЖЖ был выставлен пост под названием «Как говорить с детьми о смерти»*. По своему назначению это реклама психолога-коммерсанта (консультация по скайпу 2000 рублей в час), по содержанию же – типовое ныне руководство для изначального вытеснения «вредной фобии» из сознания, вытеснения, которое заведомо ослабляет заслон на пути к суициду и, как поясняется ниже, способствует воспитанию в детях склонности к суицидальному поведению. Вряд ли психолог задавался целью причинить зло, – цель у него коммерческая. Но от этой «невинности» риск родителей, следующих подобным советам, меньше не станет.

livejournal.com/magazine/126166.html. Копия в приложении.

Обращаем  внимание  на  пару  простых  истин

Самоубийцей в собственном смысле слова считается человек, который принимает смерть сам – самовольно, но – не нуждаясь в эвтаназии и не жертвуя собой, ради сохранения каких-то высших ценностей. Именно такие люди делают практически всю статистику суицидов, именно благодаря им суицид оказывается весомой причиной смертности.

В связи с этим важно иметь в виду: все самоубийства в собственном смысле слова (абсолютно все) совершаются при одном необходимом условии – вера в благоприятное для человека посмертие, надежда обрести выход. На первый взгляд это по меньшей мере не очевидно, однако задумаемся, вникнем. Сомнения преодолеваются – легко, без остатка, на известных примерах.

В свое время, когда самоубийство еще считалось преступлением перед Богом, Гёте сочинил роман, в котором убедительно описал перспективу неизбежного прощения на том свете своего героя-самоубийцы – слишком утонченного для жизни в грубом, несовершенном мире юноши. Публикация вызвала вспышку суицидальной активности – сотни реальных юношей из года в год предпринимали попытку убить себя, а демонстрация готовности к самовольному «уходу» стала модой... Не следует думать, будто среди людей, неспособных разделять представления христиан, иудаистов и мусульман о посмертии, такого рода эффект исключен. Отнюдь нет и даже напротив.

В рамках естественнонаучного мировоззрения посмертие логически должно быть небытием в мире. И каждый его приверженец убежден, что это очевидно, что небытие в мире мыслимо, – мыслимо не только по отношению к любому наблюдаемому им существу, но и по отношению к самому себе. То есть ему кажется, будто он в состоянии вообразить сколь угодно далекое будущее мира (так же, кстати, как и его сколь угодно далекое прошлое). Отсюда легкость, с которой многим удается безотчетно уходить от сознания-ощущения конечности собственного существования: они подменяют одно другим. Но самое главное, адепт естественнонаучного мировоззрения верит, что имеет опыт перехода в бессознательное состояние, а следовательно, к небытию в мире (за этот опыт принимается так называемый «сон без сновидений»). Адепт верит в знание своего посмертия.

Однако: что такое этот «сон без сновидений» как не благоприятная перспектива?

Когда человек испытывает «невыносимую» душевную боль, ответ на поставленный вопрос ясен как день – желание погрузиться в «бесчувствие» охватывает нас с трудноодолимой силой. Вследствие чего многие, как правило, в буквальном смысле стараются заснуть (например, используя снотворное или алкоголь). И некоторые пытаются «идти дальше»: передозировка снотворного, вскрытие вен, петля…

Происходит это как раз потому, что в одном патологическом случае (когда душевная боль доводит человека до бессознательной устремленности к самоистреблению) вера в посмертие как «сон без сновидений» играет роль основы для рационализации заведомо иррациональной устремленности – агрессии, направленной на себя, влечения к прекращению жизни. Человек приписывает самоубийству разумную цель (покой, избавление от душевой боли) и тем гасит сопротивление сознания: напрочь утрачивает способность понимать, что боль его, если и не ничтожна, то преходяща, ее вылечит время, а раз так, то торопить смерть нет ровно никакого смысла.

Для полной ясности стоит вспомнить об эпидемии самоубийств, начавшейся в Западной Европе около 1830 года и продолжающейся в мире до настоящего времени. Она началась как раз тогда и как раз там, где естественнонаучное миропонимание стало приниматься коллективным сознанием, вследствие чего среди образованных людей формировалась норма мыслить свое посмертие по аналогии со «сном без сновидений». И эпидемия не могла не начаться, ибо более благоприятного самоубийству представления о посмертии, чем это понятное лишь как своего рода сон небытие, в истории человечества никогда не было. Оно еще в древности играло роль фактора смертности, но тогда большинству людей много правдоподобнее казалась перспектива загробной жизни – перспектива, внушающая ужас своей неизвестностью и вероятностью мук, перспектива, останавливающая на пути к самоубийству почти всех, кроме сумасшедших.

Эта простая истина была изложена еще Шекспиром в знаменитом монологе Гамлета «Быть или не быть». Перечитайте. Там утверждается, что никто из людей не согласился бы «кряхтя, под ношей жизненной плестись», если б был уверен, что посмертие «сон без сновидений». Никто! Триста лет спустя, когда естественнонаучное мировоззрение внушило названную уверенность чуть не половине населения цивилизованного мира, выяснилось: эффект драматург несколько преувеличил – большинство из нас предпочитает все-таки «быть». Однако! убивают себя на сегодняшний день ежегодно более миллиона человек (точная цифра неизвестна). Никакая другая эпидемия не приносила таких потерь. И – в мировом масштабе рост продолжается.

Так не пора ли задуматься о пользе страха смерти?

Суть  дела



Пост «Как говорить с детьми о смерти» начинается с утверждения: «Обычно в возрасте 5 – 6 лет ребенок впервые осознает, что смерть – неизбежный факт биографии любого человека, а значит – и его самого… Он начинает бояться, что умрет сам (уйдет в небытие, станет «никем»), умрут родители, и как же он останется без них».

Здесь обычный, психологический страх (страх перед происходящим в мире событием – смертью родителей) поставлен в один ряд со страхом небытия. И это – четкий симптом, скажем так, неразберихи ума, а как следствие, ошибочности утверждения.

Сознание конечности своего существования, а значит, и подлинный страх смерти, приходит обычно после семи лет, у большинства – в возрасте 10 – 12. Автор поста основывается на описании детских страхов смерти у американского психолога И. Ялома, но там для возраста 5 – 6 лет речь идет о психологическом страхе (страхе смерти как события в мире) и никакой попытки отделить этот обусловленный инстинктом самосохранения страх от экзистенциального страха, возникающего в более старших возрастах, не делается.

А для постсоветских психологов, в том числе и для автора рассматриваемого поста, особого, экзистенциального страха вообще не существует. Автором эта позиция высвечивается уже во втором абзаце:

«Страх смерти также тесно связан со страхом нападения, темноты, ночных чудовищ, болезни, стихийных бедствий, огня, пожара, войны. Через подобные страхи в той или иной степени проходят практически все дети, это абсолютно нормально. Страх смерти, кстати, чаще встречается у девочек, что связано с более заметным у них, в сравнении с мальчиками, инстинктом самосохранения».

Чтобы писать такие вещи, надо не задумываться о страхе, который опоры в физическом опыте (опыте, включающем опасные для жизни предметы и ситуации) заведомо не имеет, а потому и не может быть связан с инстинктом самосохранения. Это очевидно. Как следствие, становится понятным, почему в посте по отношению к родителям, объясняющим детям содержание слова «смерть», звучит призыв «не обманывайте»... Рекомендуется указывать ребенку на различие между телом и душой, намекая тем на бессмертие, но – не говорить, что душа «отходит в мир иной» (ведь тот мир может быть предметом страха). Рекомендуется спокойно изложить свое представление о смерти, но – не уподоблять смерть сну, поскольку тогда предметом страха для ребенка может стать сон. Такое вот – специфическое избегание лжи.

Смысл призыва «не обманывайте» – выработка установки на вытеснение мыслей о смерти. Детям рекомендуется внушать лукавую мировоззренческую концепцию: «люди умирают, когда их жизнь заканчивается, а твоя еще только начинается». Рекомендуется учить их отвлекаться от ощущения неизбежного конца составлением всякого рода жизненных планов, мечтами и, главное, упорно вырабатывать в себе убеждение в иллюзорности страха небытия попытками рассказать о страхе или (всего лучше) его нарисовать.

Что же случиться, если выработка указанной установки на вытеснение будет вестись с 5 – 6 лет, когда подлинного страха смерти еще нет, – превентивно?

Откроется возможность развития депрессивного состояния. Это понятно, если мы учитываем, что вытеснить какое бы то ни было переживание из сознания, не значит его уничтожить. На нижнем, подсознательном уровне психики оно физиологически активно. В частности, любой страх возбуждает инстинкт агрессии. Если же страх неотступен, возникает вновь и вновь, то агрессия возбуждается непрерывно, что – в условиях необходимости ее сдерживания – ведет к развитию депрессии.

А экзистенциальный страх именно такой – он неотступен, потому что вспыхивает не только под влиянием некоторых событий в мире, но и спонтанно: отгородиться от него нельзя. Его надо переживать. Точнее, ради освобождения от страха необходимо переживать его предмет – небытие, то невыразимое в языке отсутствие самого себя, необратимое и вечное, кое разом открывает нам абсолютную бессмысленность жизни и почти всего происходящего на земле. В контексте представлений о Боге, душе и Спасении это вполне возможно... Да, конечно! в рамках естественнонаучного мировоззрения есть возможность от страха уходить, ибо в нем посмертие интерпретируется как личное небытие в мире и аналог общеизвестного, никого не пугающего «сна без сновидений». Однако беда в том, что для овладения этим мировоззрением требуется достаточно высокий уровень интеллектуального развития: большинству детей до десяти лет оно недоступно. Между тем сознание конечности своего существования может прийти уже в семь-восемь.

Если же депрессия начала развиваться в раннем детстве, то гарантии на остановку процесса по мере взросления нет. Уходить от экзистенциального страха слишком трудно, когда он уже давно вытесняется. Тут как раз тот случай, когда модель сна без сновидений служит основой для рационализации влечения к насилию над собой. То есть нельзя исключить, что до того как относительная психическая устойчивость будет достигнута, человек сочтет целесообразным избавиться от «невыносимых» душевных мук, вызванных какой-то бытовой неудачей, прыжком с крыши или под колеса поезда.

Именно развивающейся с детства на почве вытеснения ощущения смерти депрессией сполна объясняется, почему Российская Федерация – один из лидеров по детским суицидам. Ведь по сему показателю среди всех стран мира (кроме стран, где смерть доселе мнят переселением в новое тело) к Федерации близки только ее аналоги – бывшие советские республики. В тех христианских и мусульманских регионах, где теистическое мировоззрение не искоренялось, а как следствие, легкодоступные детям представления о Боге, душе, бессмертии сохраняются в коллективном сознании, уровень депрессивных состояний и суицидов среди детей качественно иной.

Убеждение в беспредметности страха смерти, встраивание его в ряд подлежащих искоренению фобий – опасная вещь. Только сполна понимая это, можно бороться с охватившей  мир  эпидемией  самоубийств.





ПРИЛОЖЕНИЕ

КАК ГОВОРИТЬ С ДЕТЬМИ О СМЕРТИ?


Обычно в возрасте 5-6 лет ребенок впервые осознает, что смерть – неизбежный факт биографии любого человека, а значит – и его самого. Жизнь неизменно заканчивается смертью, мы все конечны, и это не может не беспокоить уже подросшего ребенка. Он начинает бояться, что умрет сам (уйдет в небытие, станет «никем»), умрут родители, и как же он останется без них?

Страх смерти также тесно связан со страхом нападения, темноты, ночных чудовищ, болезни, стихийных бедствий, огня, пожара, войны. Через подобные страхи в той или иной степени проходят практически все дети, это абсолютно нормально. Страх смерти, кстати, чаще встречается у девочек, что связано с более заметным у них, в сравнении с мальчиками, инстинктом самосохранения. И наиболее выражен у впечатлительных, эмоционально чувствительных детей.

Что нужно сделать нам, родителям, в первую очередь – так это самим разобраться в своем отношении к теме жизни и смерти. Определите для себя, во что вы верите сами? Что, по-вашему, происходит или не происходит с человеком после смерти (ребенку лучше объяснить разницу между телом и душой: тело хоронят в земле или сжигают, а душа …). Расскажите о своем представлении, будьте спокойны, кратки и искренни.

Не обманывайте.
Разговаривайте простым, понятным языком (говорите «люди умирают» вместо «мы засыпаем вечным сном» / «отходим в мир иной»).
Отвечайте только на заданные вопросы. Если вы не знаете, что ответить, так и скажите: «у меня пока нет ответа, но я подумаю».
Не сравнивайте смерть со сном (многие детки тогда начинают бояться, что могут умереть во сне). Подобно засохшему цветку, который больше никогда не распустится и не заблагоухает, умерший человек не дышит, не двигается, не думает и ничего не чувствует. Когда же мы спим, мы продолжаем жить и чувствовать, а наше тело – функционировать.

«МАМА (ПАПА), ТЫ УМРЕШЬ? И Я ТОЖЕ УМРУ?»

Здесь лучше делать акцент на том, что люди умирают в глубокой старости, и прежде чем она наступит, произойдет много-много разных, интересных и важных событий: «ты вырастешь, научишься (дальше можно перечислить многочисленные навыки, которые освоит ребенок – кататься на коньках и роликах, печь вкусное печенье, сочинять стихи, организовывать вечеринки), закончишь в школу, поступишь в институт, у тебя будет своя семья, дети, друзья, свое дело, твои дети тоже вырастут и выучатся, будут работать… Люди умирают, когда их жизнь заканчивается. А твоя жизнь только начинается».

О себе можно сказать: «я собираюсь жить долго-долго, вот завтра я хочу сделать то-то и то-то, через месяц – то-то и то-то, а через год планирую …, а через 10 лет мечтаю …»

Если ребенок уже знает о том, что люди умирают и в молодом возрасте тоже, надо признать, что такое действительно случается, в любом явлении есть исключения, но большинство людей все же доживает до глубоких морщин.

Страх смерти может отразиться в ночных кошмарах, лишний раз подчеркивая лежащий в его основе инстинкт самосохранения. Здесь нужно помнить о том, что страхи очень не любят, когда о них рассказывают, проговаривают вслух вновь и вновь, поэтому надо не дрожать от страха под одеялом, а делиться тем, что пугает, с родителями.

Еще страхи очень не любят, когда их рисуют.
Вы можете сказать ребенку: «Нарисуй то, чего ты боишься». Потом обсудите рисунок и предложите подумать, что ребенок хочет с ним сделать (порвать на мелкие кусочки, скомкать со всей силы и отправить в мусорное ведро или как-то изменить и сделать веселым и нелепым, ведь страхи ужас как боятся детского смеха). Также чуть позже ребенок может нарисовать себя – как он не боится и побеждает свои страхи (это очень терапевтично).

В процессе рисования страхи могут вновь ожить, заостриться. Считается, что бояться этого не стоит, поскольку оживление страхов - одно из условий их полного устранения.
(Важно: по этическим соображениям нельзя просить ребенка изобразить на рисунке страх смерти родителей).

Отлично прорабатываются страхи на сеансах песочной терапии.

И да, лучшая стратегия для родителей при возникновении детских страхов – не драматизировать, не создавать ажиотажа, успокаивать («я рядом, я с тобой, ты под моей защитой»), ласкать-целовать-обнимать, быть эмоционально отзывчивыми, давать поддержку, любовь, признание, а самим – быть стабильными, спокойными и уверенными в себе, собственные страхи – прорабатывать, а не транслировать их детям.

ЕСЛИ УМЕР КТО-ТО ИЗ БЛИЗКИХ (инструкция по В.Сидоровой)

Нельзя утаивать смерть.
Сообщить ребенку должен самый близкий взрослый, тот, кого ребенок хорошо знает и кому он доверяет.

Начинать разговор надо в тот момент, когда ребенок сыт, не устал, не взбудоражен. Не в детской!

Во время разговора нужно держать себя в руках, можно заплакать, но нельзя разрыдаться и погрузиться в собственные чувства. Фокус внимания – на ребенке.

Желателен телесный контакт и контакт глаза в глаза.

Говорить нужно ясно и коротко: «У нас случилось горе. Бабушка умерла (пауза)». Пауза нужна, чтобы у ребенка была возможность осмыслить услышанное и задать вопросы, которые у него наверняка возникнут. На вопросы отвечайте максимально искренне и только то, что действительно думаете на самом деле, простыми, доступными словами.

Реакция ребенка может быть разной, иногда очень неожиданной, примите ее такой, какая она есть. Если заплакал – обнимите, покачайте на руках, тихо и ласково утешьте. Если убежал – не бегите вслед. Зайдите к нему через 15-20 минут и посмотрите, чем занят. Если ничем – сядьте молча рядом. Потом можно рассказать, что будет завтра-послезавтра. Если играет, присоединитесь к игре и играйте по его правилам. Если хочет побыть один – оставьте его одного. Если бесится – усильте эту активность. Когда выдохнется, сядьте рядом и расскажите о будущем. Не бойтесь детской истерики, скорее всего, ее не будет.

Приготовьте ему на ужин его любимую еду (но без особых пиршеств). Проведите с ребенком побольше времени. Укладывая спать, спросите, не хочет ли он оставить свет? Или может быть, вам посидеть с ним, почитать, рассказать ему сказку?

Если в эту или последующую ночь ребенок будет видеть страшные сны, просыпаться и прибегать, то в первую ночь, если он просит, можно разрешить ему остаться в вашей постели (но только если он сам просит, не предлагайте). В остальных случаях следует отправить его обратно в свою кровать и сидеть с ним рядом, пока он не заснет.

Не избегайте с ребенком разговоров о смерти или его переживаниях, не ограничивайте в выборе книг или мультфильмов, в которых, по вашему мнению, могут быть сцены, напоминающие ему о горе.

Важно вносить как можно меньше изменений в его привычный образ жизни. Вокруг ребенка должны быть те же люди, игрушки, книжки. Рассказывайте ему ежевечерне о ваших планах на завтра, составляйте расписания, намечайте и – что очень важно! – выполняйте мероприятия. Делайте все, чтобы создать ребенку ощущение, что мир стабилен и предсказуем, даже если в нем нет близкого человека. Обедайте, ужинайте и ходите на прогулки в то же время, в какое ребенок привык делать это до потери.

Капризы, раздражение, агрессия, апатия, плаксивость, возбужденность или несвойственная замкнутость, игры на тему жизни и смерти, агрессивные игры в течение 2 месяцев – норма. Если характер игр, рисунков, взаимодействия с предметами и другими детьми не возвращается за 8 недель к той норме, что была до потери, если по прошествии этого времени ребенка продолжают мучить кошмары, он мочит постель, начал сосать палец, стал раскачиваться, сидя на стуле или стоя, крутить волосы или подолгу бегать на цыпочках – ему нужно на прием к психологу.

ПРИСУТСТВОВАТЬ ЛИ РЕБЕНКУ НА ПОХОРОНАХ?

Этот вопрос решается индивидуально. Можно спросить самого ребенка (спросить надо 2 раза), хочет ли он поехать на кладбище. Если нет – остается дома. Если да, то в таком случае во время похорон рядом с ребенком должен быть близко знакомый взрослый, который будет сохранять с ним физический контакт и отвечать на все вопросы, т.е. посвятит себя только ему.

ЕСЛИ УМЕР ДОМАШНИЙ ПИТОМЕЦ

Его можно похоронить всей семьей, на могилу положить цветы. Похороны – это ритуал прощания, который помогает нам выстроить границу между жизнью и смертью. Скажите ребенку, чтобы он не стеснялся своих чувств, что оплакивать, горевать по умершему любимому существу, будь то человек или питомец – абсолютно нормально и естественно, и нужно время, чтобы пережить потерю, когда острая тоска сменяется светлой печалью и происходит примирение с жизнью, в которой любимого существа больше нет, но есть его образ в памяти и сердцах тех, кому он был дорог.

ЛИТЕРАТУРА (для детей):

1. У. Старк, С. Вирсен «Звезда по имени Аякс» (это художественная книга о том, как пережить потерю близкого друга, о том, как в печали отражается радость)

2. К.Ф. Окесон, Э. Эриксон «Как дедушка стал привидением» (оказывается, люди становятся привидениями, если что-то недоделали в своей жизни. По сюжету книги дедушка приходит к внуку каждую ночь, и они вместе пытаются вспомнить, что же дедушка забыл)

3. А. Фрид, Дж. Гляйх «А дедушка в костюме?» (о том, как главный герой, мальчик лет 5, переживает смерть дедушки и решает для себя проблему конечности жизни)

4. У. Нильсон, Э. Эриксон «Самые добрые в мире» (рассказ о том, как дети играют в ритуал похорон – в один летний день они решили проводить в последний путь всех умерших зверюшек, которых смогли найти)

5. П. Стальфельт «Книга о смерти» (маленькая книжка в картинках, подойдет не всем детям и не всем родителям!)

6. Сказки Г.-Х. Андерсена «Ромашка», «Девочка со спичками» и др. (очень грустные истории, которые помогают отреагировать чувства, возникающие в связи с темой смерти – посмотрите их сначала сами и решите, нужно ли давать ребенку)

Вы можете составить свой список сказок, мифов, легенд, жизненных историй (или придумать их самостоятельно), где бы присутствовала тема смерти, рассказывалось о том, как герои справляются с потерей близких, что происходит с душой после смерти. Это поможет ребенку понять и принять, что мир так устроен, смерть – естественная часть бытия, однако тот факт, что мы все конечны, не делает нашу жизнь бессмысленной.

Ирина Чеснова, семейный психолог




Разработано LiveJournal.com