?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Феноменология  и  конец  истории

Никодим

Быть или не быть

Феноменология  и  конец  истории

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть


«...доколе не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших»

читать в оптимальном режиме

   Исходный пункт феноменологического исследования – понятие о естественной установке сознания. Оно с полной ясностью описано Гуссерлем в 1913 году в фундаментальном труде «Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая. Общее введение в чистую феноменологию» (сокращенное название «Идеи I»). Именно там (в §§ 27 – 30) содержится подробное описание безотчетного убеждения человека в существовании окружающего мира, то есть пространственно-временной действительности, включающей его неизменно вместе со всеми реальными предметами и данной каждому из людей, открытой для восприятия, наблюдения, изучения.

Но обратить внимание на это убеждение нелегко, ибо оно лежит в основании всех наших представлений о вещах, событиях, процессах и ситуациях вообще, то есть представлений, определяющих восприятие и ход всех мыслей в пределах повседневного существования, или, как принято выражаться, «практической жизни». С фактами же и истинами, понуждающими задуматься об адекватности базовых представлений приходится сталкиваться редко, да и не принято их замечать. Как следствие, феноменология и оказывается непонятой уже в своем исходном пункте.

То есть что происходит? Гуссерль в высшей степени убедительно указывает на отсутствие возможности описывать т. н. «объективное» существование известной нам пространственно-временной действительности, он предлагает ради поиска достоверной картины «выключить» естественную установку и впредь «заключать в скобки» любое суждение о чем бы то ни было вне сознания (отказ от попыток исследования трансценденции). А понимают Гуссерля как безумца, который «объективный», окружающий мир – и в этом смысле всё и вся – вообразил существующим в своем сознании.

Чтобы в полной мере узреть суть недоразумения, ошибки, рокового просчета стоит обратиться к малоизвестному факту: хотя понятие «естественная (или натуралистическая) установка» впервые описано Гуссерлем, проблема преодолении этой установки появилась давным-давно – двумя тысячелетиями ранее.

Действительно, откроем философское сочинение, написанное за полторы тысячи лет до труда Гуссерля, – «Исповедь» Августина. Там, в книге 11-й, идет речь о творении мира, причем подлинном – творении из ничего, и в связи с этой темой обращается внимание на попытку логического опровержения самой идеи творения: если мир был создан однажды, то что же происходило «в течение бесчисленных веков» прежде?

Августин выдает однозначный ответ: вопрос обусловлен непониманием происшедшего, ибо никаких «бесчисленных веков» до творения мира не было – время от мира неотделимо, оно возникло вместе с ним (русский перевод текста Августина дан в приложении). А что такое это указанное Августином непонимание, как не результат веры, слепой, безотчетной веры в существование пространственно-временной действительности, включающей в себя всё и вся, то бишь той установки сознания, которую описал Гуссерль?

Стоит вспомнить, что даже когда в конце ХХ века мысль о возникновении в один, вполне определенный момент времени материального мира (то есть о возникновении мира из ничего) обернулась выводом из физических исследований, даже и тогда вопрос, который вызывал недоумение у современников Августина, всплыл в умах. Люди спрашивают: что было прежде? Спрашивают, несмотря на то, что сама физика уже установила неотделимость пространства и времени от материи. Естественная установка, таким образом, действует фактам вопреки, она не позволяет примириться и с фактами. Как известно: до сих пор измышляются гипотезы о существовании какой-то вечной пространственно-временной действительности, в коей-де и приключилось возникновение нашего мира.

То, что мы знаем, так ничтожно по сравнению с тем, чего мы не знаем! (Лаплас)

Но вернемся к Августину. Он трансцендентным по отношению к материальному миру полагал ничто и Творца, он подчеркивал, что времени, в коем существует мир, до акта творения не было. Однако тезис о творении не плод мысли Августина – философ его лишь формулировал замечательно отчетливо. Древнейшая известная формулировка содержится в литературном памятнике конца II века до н.э. – Вторая книга Маккавейская, где сказано: «Всё сотворил Бог из ничего» [7 : 28]. Так что преодоление естественной установки сознания началось еще по меньшей мере за шестьсот лет до Августина.

Однако преодоление всегда оставалось более возможностью, нежели действительностью, ибо тезис о творении мира, став краеугольным камнем нового представления о бытии – теизма (представления, вмещающего в себя все версии иудаизма, христианства и ислама), так и не стал нигде достоянием коллективного сознания де-факто. Тезис признавался и признается на словах, но по сути дела масса верующих оставалась две тысячи лет и остается до сих пор пребывающей в пределах естественной установки, ибо трансцендентное бытие мыслится всего лишь как некий «иной мир», сверхъестественный в той же сфере пространственно-временной действительности (включающей в себя мир естественный, сотворенный).

Особенно важно, что к такому наивно-метафизическому истолкованию трансценденции всегда склонялась теология традиционных теистических религий, что как раз и делало ее уязвимой для критики с естественнонаучных позиций. А между тем – с позициями, которые занимает естествознание, вполне совместим подлинный теизм. Чтобы понимать это, физику не нужно даже быть приверженцем какого бы то ни было вероисповедания – достаточно просто иметь философский склад ума. В качестве примера можно указать на слова одного из корифеев физики ХХ века Э. Шрёдингера в его книге «Разум и материя» (1958 год):

«Никакой личный бог не может быть частью модели мира, которая стала доступной лишь за счет изъятия из нее всего личного. Известно, что опыт общения с Богом – такое же реальное явление, как непосредственное чувственное восприятие или ощущение собственной индивидуальности. Подобно им, ему нет места в пространственно-временной картине. Я не нахожу Бога где-либо в пространстве и времени – так говорит честный натуралист. И за это он получает обвинения в свой адрес от того, в чьем катехизисе записано: Бог есть дух»*.

Гуссерль мыслил примерно так же – теизм он сполна принимал, и, стоит отметить, многое почерпнул для своих собственных исследований у Августина. А вот что касается людей, наиболее далеких от понимания теизма, – тех которые усматривают в нем выпад против здравого смысла, у которых он вызывает раздражение, то они-то, конечно, и пребывают в естественной установке наипаче неколебимо. Имеем, таким образом, достаточный признак практической неспособности заметить наличие естественной установки, а следовательно, и усомниться в ней – склонность к проповеди атеизма, к утверждению его.

Иллюстрация этой простой истины: проповедники атеизма (антитеисты) убеждены: теизм не более чем «вера в существование как минимум одного бога» (такое определение дает, например, статья «Атеизм» в Википедии. То есть очевидная, казалось бы, разница между понятиями «бог» и «Бог», а равно и подлинный смысл слов «творение», «трансценденция» абсолютно ускользает от их понимания. И объяснить им ничего нельзя: попытки подобны разговору о музыке с глухими от рождения.

Итак, непонимание прозвучавшего в начале прошлого века призыва Гуссерля к преодолению естественной установки – проблема, непосредственно связанная с фундаментальным идейным катаклизмом мировой истории – рождением теизма, проблема, укорененная в глубине веков и высвечивающая (как можно полагать) ее, истории, смысл. Гуссерль, в сущности, построил онтологию, в которой теистическая интерпретация бытия открывается, наконец-то, в своей подлинной глубине и оказывается обобщением естественнонаучной картины мира. Это шаг – причем решающий! – к окончательному постижению идеи творения со всеми вытекающими из нее следствиями.




* Цитируется по http://blog.rudnyi.ru/ru/2012/04/newton-i-bog.html.


ПРИЛОЖЕНИЕ.                         Августин. Исповедь. 11. XIII.

15. И если чей-то легкомысленный ум скитается среди образов давних времен и удивляется, почему Ты, Господи, Всемогущий, всё создавший и всё содержащий, Мастер, создавший небо и землю, не приступил к такому великому делу в течение бесчисленных веков, то пусть он пробудится и поймет, что удивление его напрасно.

Как могли пройти бесчисленные века, если они не были еще созданы Тобой, Творцом и Учредителем всех веков? Было разве время, Тобой не учрежденное? И как могло оно пройти, если его вовсе и не было? А так как делатель всякого времени – Ты, то, если до сотворения неба и земли было какое-то время, то почему можно говорить, что Ты пребывал в бездействии? Это самое время создал Ты, и не могло проходить время, пока Ты не создал времени. Если же раньше неба и земли вовсе не было времени, зачем спрашивать, что Ты делал тогда. Когда не было времени, не было и «тогда».

16. Ты не во времени был раньше времен, иначе Ты не был бы раньше всех времен. Ты был раньше всего прошлого на высотах всегда пребывающей вечности, и Ты возвышаешься над всем будущим: оно будет и, придя, пройдет, «Ты же всегда – тот же, и годы Твои не кончаются». Годы Твои не приходят и не уходят, а наши, чтобы прийти им всем, приходят и уходят. Все годы Твои одновременны и недвижны: они стоят; приходящие не вытесняют идущих, ибо они не проходят; наши годы исполнятся тогда, когда их вовсе не будет. «Годы Твои как один день», и день этот наступает не ежедневно, а сегодня, ибо Твой сегодняшний день не уступает места завтрашнему и не сменяет вчерашнего. Сегодняшний день Твой – это вечность; поэтому вечен, как и Ты, Сын Твой, Которому Ты сказал: «сегодня Я породил Тебя». Всякое время создал Ты и до всякого времени был Ты, и не было времени, когда времени вовсе не было.




  • Я наверное что-то пропустил в вашем тексте, поскольку мне показалось, что в нем был призыв отказаться от трансцендентных понятний. Поэтому меня удивило заключение:

    "– материальный мир трансцендентен по отношению к сознанию. "

    Не могли бы вы пожалуйста сопоставить феноменологию и трансцендентное? Какие трансцендентные понятия остаются в феноменологии?
    • Феноменология указывает на абсурдность попыток исследовать трансценденцию и именно в этом смысле не может обойтись без этого понятия. Отрицать существование материального мира нельзя (на то у нас нет оснований), но рассуждать о его существовании тоже нельзя, ибо ЗНАТЬ о нем (об этом существовании) мы ничего не можем в принципе. Всё, что мы знаем сводится к знанию отношения (материальный мир трансцендентен по отношению к сознанию).

      Думается, сказанное является ответом на Ваш вопрос. Дополнительно, хотелось бы отметить, что и сам материальный мир как таковой не может быть объектом изучения. Естественные науки изучают его лишь таким, каким он дан человеку со всей созданной им совокупностью технических средств наблюдения и измерения.
Разработано LiveJournal.com