?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Когда  похоронили  Достоевского

Никодим

Быть или не быть

Когда  похоронили  Достоевского

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



Могила Достоевского

Первоисточником всеобщего убеждения, что Достоевский описывал собственную «тайную» жизнь, создавая образы развратников-извращенцев (в романтической трактовке – людей необузданных страстей), являются рассказы одного-единственного человека – Аполлинарии Сусловой. Сейчас в это трудно поверить. Но тем более есть смысл обратиться к фактам, проанализировать дела давно минувших дней.

Согласно всем без исключения отзывам современников, Полина была уникальной в своем роде особой – на редкость сексапильная эгоистка и с безграничным женским честолюбием. Она преуспела в стремлении увлечь собой прославленного писателя: Достоевский не устоял, – пал, как семнадцатилетний юнец. И потом всю жизнь расплачивался за это падение.

Известно, что «любовь» Полины Сусловой дорого обошлась и другому выдающемуся русскому мыслителю, Василию Розанову. Однако Розанов не был скомпрометирован. Достоевский же через сорок лет после смерти потерял главное – репутацию, необходимую для адекватной оценки его творчества. Потерял потому, что круг людей, заинтересованных в снижении имиджа автора «Бесов», оказался, естественно, весьма и весьма доброй почвой для семени, брошенного его бывшей любовницей.

С 1863 по 1865 год Полина жила за границей в среде русских политических эмигрантов, многие из которых, включая и ее родную сестру, стали членами Интернационала. Когда ей пришлось вернуться в Россию (по причине падения доходов отца), характер знакомств не изменился: Полина придерживалась крайне левых взглядов и по мере сил участвовала в «движении». Понятно, что вся социалистически настроенная публика про роман ее с Достоевским знала, а в связи с этим важно иметь в виду: легенда о причине разрыва с писателем, которую сочла необходимым распространять сама Суслова, выглядела в глазах товарищей откровением, единственно возможным вариантом происшедшего.

Товарищи верили: чистая, непорочная девушка, пришла, как многим казалось, к духовному титану – революционеру, страдавшему за идею, творцу книг о горькой жизни бедных людей и «Записок из мертвого дома» – а он…

Сохранились личные записи этой души, «обманутой в своих лучших чувствах». Суслова обвиняет Достоевского в том, что он ее развратил. Упор делается не на «сладостно-грешных» переживаниях (хотя и на них, на извращения, есть намеки), а на цинизме. По словам Полиньки, он убил в ней веру. Веру в идеал, и прежде всего в идеал «честной» любви. Это из-за него якобы стала она такой… эмансипированной (тезис, которым гулявшая всю жизнь Суслова утешилась в старости до самой смерти).

Выражался же убивший веру цинизм первого возлюбленного в его рассказах – разнузданных рассказах о пакостях, о строго регулярных развлечениях с продажными девицами (ради эмоциональной разрядки и вытеснения тяжелых мыслей). Суслова отчетливо намекала миру: подлинный Достоевский – то нравственное чудовище, которое изображено им в романе «Униженные и оскорбленные» под именем князя Валковского. Он наедине с ней предавался, по сути дела, тем же исповедям, что описаны в романе:

«Идеалов я не имею и не хочу иметь, тоски по ним никогда не чувствовал… Я люблю значение, чин, отель; огромную ставку в карты (ужасно люблю карты). Но главное, главное – женщины… и женщины во всех видах; я даже люблю потаенный, темный разврат, постраннее и оргинальнее, даже немножко с грязнотцой для разнообразия…»

Суслова, конечно, мечтала о громком разоблачении «цинизма» Достоевского и с этой целью где-то около 1865 года написала повесть, героиня которой, будучи не в силах вынести разочарование в своем возлюбленном, утопилась. Осуществить замысел не удалось – по причине полного отсутствия литературного дарования. Вышедшую из-под пера Полиньки «вещь» опубликовать было невозможно. Однако устные рассказы сыграли роль: за границей и в России поползли слухи, приобретавшие в глазах лиц социалистического умонастроения всё больший и больший вес по мере того, как росла слава ненавистного им «ретрограда и мракобеса».

Именно эти слухи подготовили умы. Именно они позволили рассматривать ряд документов, опубликованных уже много позднее – в начале ХХ века (с 1906 по 1928 год), в качестве доказательств тайного разврата и в первую очередь педофилии Достоевского. Никаких других опубликованных «доказательств» у обвиняющей стороны нет. Ниже приводится их полный перечень.

1883 год.  Страхов Н. Н. (1828 – 5.02.96) дал в письме Л. Н. Толстому от 28. 11 ст. ст. характеристику Достоевского, которая стала широко известно после смерти адресата (11. 1910). Письмо было напечатано в 1913 году («Современный мир», № 10). Страхов приписал Достоевскому изнасилование ребенка и представил в качестве извращенца, создававшего всех своих героев по своему образу и подобию. Попутно отмечалась страсть хвалиться в разговорах наедине собственными пакостями.

1904.  Профессор П. А. Висковатый записал в своем личном дневнике, что в 1867 году в Германии встретился с Достоевским и тот сказал ему, что, проезжая через Берлин, посетил русскую баню, куда к нему какая-то гувернантка привела девочку. Известна эта запись стала где-то в середине 20-х годов.

1906.  Опубликованы воспоминания Б. А. Лазаревского (1871 – 1936) о Чехове, содержащие фразу: «— Однажды Достоевский сделал гадость, почти преступление, и сейчас же пошел к Тургеневу и подробно рассказал ему об этой гадости, с единственной целью причинить боль. Ну зачем такие выходки? — с грустью проговорил Антон Павлович»,

1918.  Любовь Федоровна Достоевская написала свои воспоминания об отце «Достоевский в изображении его дочери», на французском языке. В 1920 в Мюнхене они были изданы на немецком. В РСФСР их издали в 1922 году (перевод с немецкого, сильно урезанный по цензурным соображениям). В этой книге дочь допустила предположение, что в старике Карамазове изображен отец писателя.

1920.  Публикация книги Стефана Цвейга «Три мастера» (1914-19), состоящей из эссе о Достоевском, Бальзаке и Диккенсе. Достоевский изображен в духе ницшеанской мифологии, как разрушитель «мещанской морали», – провозвестник рождения «нового человека». Один экземпляр Цвейг послал Фрейду и тот заинтересовался: в ответном письме (от 19.10.20) изложил свой взгляд на ту же тему. Это было первое изложение Фрейдом своей концепции личности Достоевского.

1922.  Публикация главы «У Тихона».

1923.  Актриса А. Кашина, жена режиссера Н. Евреинова (одного из творцов мифа о штурме Зимнего) издала книжку «Подполье гения: сексуальные источники творчества Достоевского». В ней на основании всех сплетен, накопленных левой публикой с 60-х годов, сделан вывод, что автор «Бесов» был половым извращенцем и его литературное творчество есть мысленное садистское издевательство над человеком, – фантазирование, направленное на получение сексуального удовольствия.

1925.  И. Нейфельд (ученица Фрейда) опубликовала в Петрограде книгу «Достоевский», в которой подробно изложена созданная под влиянием Фрейда концепция жизни и творчества Достоевского.

1926.  Немецкое издательство Piper издает в Мюнхене сборник «Достоевский за рулеткой». Его составили отрывки из мемуаров о Достоевском-игроке.

1926 (вскоре после того как стала известна запись в дневнике Висковатого). И. Ясинский (1850 – 1931) опубликовал мемуары «Роман моей жизни», где сказано, что Достоевский как-то пришел к Тургеневу и покаялся в каком-то совершенном им тяжком преступлении со словами: «Ах, Иван Сергеевич, я пришел к вам, дабы высотою ваших этических взглядов измерить бездну моей низости!». Тургенев будто бы пришел в гнев от рассказа Достоевского, и тот ушел со словами: «А ведь это я все изобрел, Иван Сергеевич, единственно из любви к вам и для вашего развлечения!». А после его ухода Тургенев, успокоившись, будто бы согласился с тем, что Достоевский всё это придумал.

1928.  Фрейд написал статью «Достоевский и отцеубийство». Она опубликована в качестве предисловия к сб. черновиков к «Братьям Карамазовым» (Munchen). По Фрейду, Достоевский не исключительная личность, не провидец и уж тем более не мыслитель, а всего лишь – один из «детей ничтожных мира», обыкновеннейший из обыкновенных людей. Поэтому для раскрытия его личности достаточно патолога-психоаналитика. И Фред раскрыл – определил творчество Достоевского как сублимирование в явление искусства разрушительных страстей.

1928.  В Москве стараниями литературного критика Аркадия Искоза (под псевдонимом Долинин) изданы сочинения А. П. Сусловой – одной книгой, озаглавленной от имени автора: «Годы близости с Достоевским». В книгу вошло всё творческое наследие Полиньки: дневник, повесть о самоубийстве молодой женщины, которую возлюбленный лишил веры, и несколько писем. В обширной вступительной статье разъяснено: Суслова жила глубоко, «жизнью в высшей степени напряженной, тело и душу свою несла на заклание чарующему идеалу свободной творческой личности». Достоевский своим цинизмом «вовлек ее в темную сферу греховности», соблазнил «одну из малых сих».

Осуществленная Долининым публикация текстов Сусловой – краеугольный камень советского достоеведения. Сами тексты никогда более в СССР не переиздавались (слишком четко, откровенно в них Полинька высвечивает себя), но убеждение в справедливости – пусть даже частичной – предъявленного Достоевскому обвинения коллег Долинина не оставляло и не оставляет. Вот характерная цитата из наиболее широко распространявшейся в СССР книги о Достоевском (автор – Леонид Гроссман):

«Аполлинария Суслова была первой чистой и культурной девушкой на его жизненном пути, подошедшей к нему с высокой мечтой об озарении своей личности его гением и о поддержке своей любовью этого выходца из каторжного ада, нового Данте, спасенного любовью Беатриче. Достоевский еще не встречал такого чувства и, судя по всему, не выдержал этого труднейшего испытания».

Характерная деталь. Когда в РФ был создан первый телесериал о Достоевском (2011 год), выяснилось, что его авторы не знают или считают недостойным внимания изложение событий, донесенное до нас автографами писателя (даже сцена приговора и инсценировки расстрела на Семеновском плацу фальшива), но хорошо знают и высоко ценят они в качестве источника дневник Сусловой.

В связи с этим не должна вызывать никакого недоумения нейтральная позиция официальных достоеведов по отношению к обвинениям Ф. М. Достоевского в тайном разврате. Им точно известно, что никаких доказательств нет. И вместе с тем они не считали и не считают нужным ничего опровергать. Не считают даже теперь, когда распространение грязных сплетен о мыслителе мирового масштаба, писателе-философе и христианском публицисте представляет собой в РФ доходный бизнес.




Разработано LiveJournal.com