?

Log in

No account? Create an account

Никодим

КАК  ЭТО  БЫЛО  НА  САМОМ …

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Эдмунд Гуссерль










КАК  ЭТО  БЫЛО  НА  САМОМ  ДЕЛЕ

Более совершенного грузового транспорта на дорогах Франции XVIII века не было (картина Т. Жерико «Телега с углем», 1822). Этот факт говорит о многом


1.  «Энциклопедию»  начали  издавать  деисты

Лидера энциклопедистов Дени Дидро советские источники в один голос именуют атеистом по меньшей мере с 1749 года, утверждая, что будто бы написанный им тогда текст «Письмо о слепых» был атеистическим. Однако в качестве доказательства, вместо цитат из «Письма», всегда дается указание на арест автора за его публикацию. И, надо сказать, это легко объяснимая странность. В «Письме о слепых» нет фраз отрицающих существование Бога-творца и нет ни одной фразы, из которой бы такое отрицание однозначно следовало (всё его содержание целиком укладывается в русло деизма, который фактически уже был тогда мировоззрением большинства образованных французов, включая самого короля). Попытка доказать противное ссылкой на арест характеризует состояние умов: пропагандисты знали, к какой аудитории обращаются. Репрессии за атеизм при «феодальном деспотизме» – штамп, укорененный в советском менталитете.

Между тем в Европе середины XVIII века собственно атеизм, то есть идея материального единства бытия, безначальности да бесконечности вселенной, казался абсурдом – всем, включая ученых, естествоиспытателей. Абсурдом – и не более того (маргиналы, принимавшие атеизм, не разумом руководствовались). Государство же преследовало выступления против Церкви, против христианского вероучения, преследовало постольку, поскольку они угрожали политической стабильности.

А было ли «Письмо о слепых» опасным хотя бы в этом смысле? В нем рассказано о людях, лишенных зрения, об их трагической судьбе. Попутно освещается тема сенсуалистической гносеологии. Полагать, что допущенные в таком отвлеченном контексте антиклерикальные высказывания непременно влекли за собой тюремное заключение, наивно. Наивно даже без учета тайного покровительства двора – в лице маркизы де Помпадур – антиклерикальным настроениям парижских литераторов, философов, ученых.

Достаточно вспомнить, что в том же 1749 году началась публикация «Естественной истории» Бюффона, – началась с раздела «Теория Земли», посвященного происхождению и истории планеты. Ничего общего с библейским повествованием «Tеория» не имела, а главное, она нанесла удар по принятому у католиков толкованию Писания – своим утверждением, что возраст Земли целых 70 тысяч лет. Удар! ибо если отцы Церкви и богословы ошибались в отношении возраста Земли, то можно ли им доверять в любом другом вопросе?

Тем не менее о заключении Бюффона в тюрьму и речи не было. Начатое издание ученый продолжал вплоть до своей смерти в 1788 году. Богословы Сорбонны, конечно, протестовали и, конечно, вынесли решение: «сжечь книги рукой палача». Ну и что? Бюффон ни с кем не спорил, покорно отрекался на словах от своих взглядов, а сожжение книг – это ж какая реклама! Такие книги мгновенно раскупали, их с жадностью читали. Они поднимали престиж автора. Недаром король возвел Бюффона в графское достоинство.

Что же касается Дидро, то да, действительно, угодил он в 1749 году Венсеннский замок на малое время. Постигла его такая неприятность… Однако лишь потому, что, понадеявшись на безнаказанность (публикация была без указания имени автора), позволил себе в том «Письме» оскорбительные выпады против кое-кого из влиятельных лиц, включая военного министра Франции1.

Кроме того, Дидро был на плохом счету у полиции, так как возбуждал своим поведением и публичными высказываниями подозрение в близости к либертинам. Он много рассуждал о высвобождении плотских влечений, свободе любви, сочинил скабрезный роман. А ведь что в Европе XVIII века действительно преследовалось с особым рвением, так это преступления против нравственности. Ибо они же все были и выступлениями против вероучения, причем теми, на кои обращала внимание масса. Карая за них, власть имущие имели возможность демонстрировать народу благочестивое негодование, преданность Церкви и этим ослаблять воздействие на умы слухов о собственной половой разнузданности. Удивительно ли, что ни малейшего либерализма правительство Людовика XV в таких демонстрациях не проявляло. Обвинение в содомии влекло за собой смертную казнь.

Дени Дидро А следствием жесточайших мер против «содомитов» как раз и оказывалось преследование атеистов, потому что они – первые атеисты, – видимо, все пребывали в том контингенте (неодолимое влечение к «запретным плодам» делало психологически неизбежным в условиях клерикального государства отрицание морали, а значит – понуждало к отождествлению всего бытия с существованием мира, познаваемого механикой). Так вот, Дидро к числу тех отрицателей не относился. О том отчетливо свидетельствуют первые тома «Энциклопедии», издававшейся под его редакцией с 1751 года. И в собственных статьях Дидро, и во всех статьях других авторов традиционный, основанный на Откровении теизм расценивается как необходимое условие бытия человечества в духовном плане2.

Предполагать, что Дидро лицемерил, создавал видимость, нет оснований, потому что идейная позиция, отраженная в первых томах Энциклопедии, не противоречит антиклерикализму. Она противоречит лишь атеизму, приверженность которому «Письмо о слепых» ни в малейшей мере не доказывает.

В качестве еще одного «доказательства» атеизма раннего Дидро (конец 40-х – начало 50-х годов) советские философы ввели в обычай ссылаться на текст «Мысли об объяснении природы» (не позднее 1754 года). Но всякий, кто следует этому обычаю, расписывается в незнании первоисточников, потому что как раз там – в «Мыслях» – Дидро сам и с полной ясностью обозначил свою идейную позицию на тот момент. Текст издан по-русски: читайте, убеждайтесь. Тем, у кого нет времени разбираться в запутанных и наивных рассуждениях «просветителя», достаточно прочесть 11 строчек введения и чуть более длинное заключение. Во введении прямо сказано: «природа – не Бог, человек – не машина», а заключение представляет собой обращение к Богу, молитву.

Прочитать эти два фрагмента достаточно, чтобы понять: Дидро начала 50-х годов, будучи убежден в том, что естествознание способно полностью объяснить природу и тем самым привести к выводу (знанию) «Бога нет», полагал, что возможность существования Творца там, вне физического мира, все-таки сохраняется. То есть наука не всемогуща, в чисто концептуальном плане теизм включает ее в себя как знание о части (и в этом смысле включает в себя атеизм). Отсюда признание фундаментальной роли теизма в духовной жизни человечества. Примечательно, что изложенную в форме молитвы суть своих взглядов Дидро назвал символом веры.

И, стоит отметить, эта суть – та же вера, которой он придерживался в 1749 году, когда был заключен в тюрьму (якобы за атеизм). Вот как она была тогда кратко сформулирована им самим в письме к Вольтеру от 11 июля 1749 года: «Я верю в Бога, хотя и живу в ладу с атеистами».

Джон Локк В целом же «Мысли об объяснении природы» – это рассуждения на тему сенсуалистической гносеологии. Следуя за двумя великими деистами – Бэконом и Локком, Дидро убеждает читателей, что наступило время опытной науки, что подлинное объяснение природы достигается на пути восхождения от ощущений объективных свойств вещей (от фактов), к действующим причинам. Только так, ибо в итоге умозрения – на пути от конечных причин к фактам – можно лишь «слагать гимны в честь Творца». А надо ли? Творец насмехается над ними. В «Мыслях» четко сформулирована принятая научным сообществом принципиальная установка на объяснение природы как на строгое, логичное описание материальных процессов (материальных в смысле неодушевленности и, значит, отсутствия волевого начала, цели). И это всё. На отрицание Бога, то есть «вечного существа» вне материальной вселенной, нет и намека.

Когда же Дидро перешел к атеизму на деле, с какого времени об атеизме свидетельствуют его тексты? Вопрос принципиальный. Найти ответ – значит скинуть покров с важнейшего события идейной истории XVIII века, с начала модерна, – покров, сотканный посредством умолчаний, тенденциозных домыслов и прямой лжи. Марксисты-ленинцы сумели изобразить проповедника аморализма, идеолога подпольного сообщества либертинов Ламетри выразителем взглядов естествоиспытателей с целью утаить безосновательность тезиса, который именно он первым высказал: материальное единство бытия (а следовательно, научное мировоззрение, атеизм) открывается в опыте. Для них сей тезис слишком важен. Только если научное мировоззрение действительно вытекает из опыта, устанавливается в ходе исследования природы, самой наукой, только тогда оно научно по сути, а не по форме. Поэтому разрыв во времени между атеизмом Ламетри и атеизмом в научном сообществе для марксистов-ленинцев – кость в горле. Но…

Нравится это кому-то или нет, «Энциклопедию» начали издавать деисты. Лишь потом, уже в ходе работы что-то произошло. Свершилось «кораблекрушение в вере». Видимые признаки: отказ части энциклопедистов от сотрудничества с месье Дидро и внезапное атеистическое выступление Гельвеция, повлекшее за собой приостановку издания.

Кораблекрушение. Фрагмент картины французского художника Ж. Верне (50-е годы XVIII века)


2.  Роковые годы

Разрыв с теизмом в среде энциклопедистов состоялся (а как следствие, наметился и в научном сообществе) более чем десятью годами позднее публикации книг Ламетри и без всякой связи с философскими спекуляциями либертинов. Непосредственной причиной явилось выступление выдающегося британского мыслителя Давида Юма.

В 1757 году Юм опубликовал свою теорию происхождения и эволюции религии, высветив совершенно новое направление гуманитарных исследований – религиоведение, причем его работа определила ход этих исследований лет на двести вперед. Важнейший результат теории – истолкование теизма в качестве заключительной стадии естественного процесса, продукта эволюции политеизма. По Юму, теизм есть просто вариант монотеизма, – идейное явление, качественно аналогичное «олицетворению» предметов и политеизму. Все эти три явления якобы возникают и сохраняются в рамках одного психологического механизма, основанного на способности людей к фантазии, а эволюция (восхождение религии к теизму) обусловлена разумом.

Публикация имела место на родине автора, но вышло так, что несколько экземпляров книги – «Естественная история религии» – сразу попали в Париж. Оттого-то и загорелся сыр-бор. На Дидро и Гельвеция теория Юма произвела потрясающее впечатление. Ведь если теизм – результат естественного процесса, то не естествознание находит исчерпывающее объяснение в его рамках (в качестве знания посюстороннего, физического мира), а наоборот, теизм объясняется в рамках естествознания – в качестве заблуждения. То есть символ веры, сформулированный в «Мыслях об объяснении природы», рушится.

Это было интеллектуальное потрясение того же типа, которое впоследствии, после Гегеля, вызывала в умах история происхождения христианства, сочинявшаяся Бауэром, Штраусом, Фейербахом. Идею генезиса теизма, если она достаточно эффектно аргументирована, склонен принять на веру каждый человек, который верит в возможность полного естественнонаучного описания (объяснения) природы. А когда идея принята, никаких оснований для признания трансцендентного существования уже нет – вера в могущество естествознания становится верой в его всемогущество (во всеобщую дискурсивную познаваемость). Так совершается переход к новому мировоззрению – научному. Поскольку Дидро в полной естественнонаучной познаваемости физического мира не сомневался, его решительное отмежевание от теизма понятно. Энциклопедисты, последовавшие за ним, очевидно, были такими же сциентистами, как он, чем существенно отличались от большинства деистов того времени и принципиально от агностика Юма.

Клод Гельвеций Главное свидетельство начавшегося идейного переворота – книга Гельвеция «Об уме». Она вышла в августе 1758 года и прозвучала громом среди ясного неба. Ею было возвещено, что понятия о добре и зле, а значит, все нормы морали могут и должны быть получены точно так же, как получаются правильные понятия о природе – в результате научного познания. Этику необходимо строить по образцу «экспериментальной физики», восходя от фактов к причинам.

Столь дерзновенная мысль, видимо, вызвала смятение не только на богословском факультете Сорбонны, а на всех факультетах всех университетов Франции. Ведь автор прав только в том случае, если жизнь человека подобна ходу часового механизма, если она представляет собой самодвижение бездушной материи, если, следовательно, человек не создан Творцом по «образу Божию», а стоит в одном ряду с животными. Но тогда – творение вообще теряет смысл, а с ним и статус реальности. Это – атеизм. Таким образом, Гельвеций дал прекрасный повод духовенству объявить стране и миру о заговоре «энциклопедической клики» против благочестия и морали и, указав на ряд других подозрительных текстов сотрудников Дидро, добиваться от правительства прекращения издания «Энциклопедии».

Жан Даламбер Еще одно свидетельство передвижения части энциклопедистов на позиции атеизма с 1757 года – раскол в их рядах. Он наметился аккурат в конце названного года. Редакцию и издательство вдруг стало волновать намерение ряда ценных сотрудников во главе со вторым редактором, известным математиком Даламбером, отказаться от работы под руководством Дидро. Почему? Советские историки старались объяснить эту напасть («кризис», продолжавшийся полтора года) «преследованиями реакционеров», имея в виду, что не все, мол, выдерживали угрозу утраты благосостояния, положения в обществе, свободы. Однако ложность такого объяснения становится очевидной при ознакомлении с финансовой и политической подоплекой проекта, осуществлявшегося философом Дидро и издателем Бретоном.

Издание «Энциклопедии» оказалось много более успешным коммерческим предприятием, чем можно было предполагать. О деньгах, кои прокручивались в нем, естественно судить по тому факту, что прибыль Бретона и его компаньонов составила в конечном счете 3 млн. ливров (весь годовой доход бюджета Франции 80 – 90 млн. ливров). Объясняется факт не только обилием подписчиков – огромную роль играла благотворительность ряда заинтересованных лиц, включая саму мадам де Помпадур. А была ли в Европе сила, способная столь успешное предприятие остановить?.. Кампанию за прекращение издания организовали иезуиты, то есть креатура Святого Престола. Не исключено даже, что из Рима исходила инициатива, однако иезуиты во Франции были далеко не всесильны и уже в 1761 году понесли сокрушительное поражение от группировки янсенистов, поддержанных масонами и де Помпадур. А кроме того, за изданием «Энциклопедии» внимательно следили правительства некатолических стран. В Париже все знали, что, если издание будет прекращено, оно сразу возобновится там, где политической стабильностью во Франции не особенно озабочены, например в Пруссии или России. Кстати, Екатерина II почти открыто финансировала Дидро: она назначила его своим библиотекарем с жалованием тысячу ливров в год и выплатила на 20 лет вперед.

Так что Дидро и Бретон играли наверняка. Прекратить издание было невозможно. Когда в связи с публикацией Гельвецием атеистического опуса правительству пришлось поддаться давлению Святого Престола, издание было всего лишь приостановлено (март 1759 года). И даже в этот момент никаких серьезных репрессий против энциклопедистов со стороны правительства не последовало (Гельвеций отделался покаянием). А после роспуска ордена иезуитов на территории Франции (в 1762 году) «Энциклопедия» издавалась уже абсолютно беспрепятственно.

Жан Руссо Чем же можно объяснить уход от Дидро его сотрудников? Исключительно идейными разногласиями. Уходившие, конечно, не позволяли себе публично раскрыть подлинную причину (это было бы равносильно доносу). Но – кто уходил? Убежденные деисты. На примере самых известных, Даламбера и Руссо, факт сразу бросается в глаза. Особенно если учесть, что Руссо жил в Швейцарии и, следовательно, не имел оснований бояться преследований французских «реакционеров», а Даламбер был настолько малообеспечен, что не мог себе позволить их бояться. Через несколько месяцев после разрыва с Дидро нужда заставила его вернуться в «Энциклопедию» в качестве автора естественнонаучных статей (совместная работа с Дидро не возобновилась).

А кем были те, кто остался? Атеистами. На первое место в окружении Дидро выдвинулся барон Гольбах, химик по образованию. Этот сотрудник, как и Даламбер, считался крупным ученым, но, в отличие от Даламбера, только считался, благодаря связям и богатству (чего сделал барон в науке, никому неизвестно). Зато после его смерти открылось, что он еще с 1761 года занимался подпольной пропагандой атеизма в контексте, ставшего тогда уже традиционным «разоблачения христианства». Причем барон не ограничился сочинением ряда вызвавших всплеск эмоций книг – ему удалось организовать надежную систему анонимного издания и распространения запрещенной литературы. Под его началом, судя по всему, развертывалось «прогрессивное» идейно-политическое движение в научном сообществе. На роль вождя Гельвеций и Дидро явно прочили Юма. И когда в 1763 году случилось так, что философ прибыл в Париж в качестве секретаря британского посольства, энциклопедисты сделали всё, что могли, стараясь увлечь его своим замыслом.

Фрагмент картины Ж. Губера «Обед философов» (1772 г.). В центре с поднятой рукой – Вольтер.


3.  Неудачная  попытка  утвердить  новое  мировоззрение

Юм реагировал с иронией. Однажды на обеде в особняке Гольбаха он – очевидно, с целью намекнуть всей кампании на бесперспективность их намерения в обозримом будущем – сказал, что ему, например, живого атеиста видеть не доводилось, вследствие чего он сомневается, что существование людей с такими убеждениями можно принимать в расчет. Намека не поняли. «Нас за столом восемнадцать, – запальчиво возразил барон, – в их числе пятнадцать – атеисты»3.

Дидро пребывал за тем столом, в числе пятнадцати, но он тогда официально возглавлял редакцию «Энциклопедии» и в связи с этим о публичной пропаганде атеистических взглядов не помышлял (не хотел создавать себе лишних трудностей). Первый предназначавшийся для печати текст, в котором изложена идея материального единства бытия, написан им в 1769 году («Разговор Даламбера и Дидро»). Там – в противоположность «Мыслям об объяснении природы» – доказывается уже, что человек – машина. А напрямик и до конца философ высказался в 1770 году, заявив: «Предположение о каком-нибудь существе, стоящем вне материальной вселенной, невозможно»4. Однако он не счел целесообразным оба эти свои откровения опубликовать.

Полное изложение нового, атеистического мировоззрения научное сообщество получило в 1770 году, но как бы не от Дидро и даже не от энциклопедистов. Подпольная организация Гольбаха издала книгу с указанием в качестве автора на ученого, который ее не писал, – покойного секретаря Французской академии Мирабо. Выходные данные тоже были фальшивые. Название – «Система природы». Сочинил ее сам Гольбах под чутким руководством старших товарищей, включая Дидро, но это стало известно очень не скоро, уже после смерти всех конспираторов, в годы революции.

Поль Гольбах В картину мира «Система природы» не внесла ничего принципиально нового, по сравнению с изданными четверть века назад писаниями Ламетри, но совершенно иной стала ценностная ориентация. Ламетри писал, скажем так, для широкого круга, для всех, кто тяготится моральными ограничениями, – писал, чтобы вдохновить на безудержное утоление вожделений плоти. В этом смысле весьма характерно у него пренебрежительное отношение к научным исследованиям. Высоко оценивая понимание движения в качестве атрибута материи, он называл попытки объяснить движение «напрасной тратой времени». А «Система природы» начинается с торжественной декларации: «цель этой книги» открыть «единственную дорогу» к счастью человечества. При этом читателю абсолютно ясно: под «дорогой» автор имеет в виду насильственное преобразование действительности, перевод ее из «неразумного» состояния в «разумное». Как следствие, объяснению действительности (то бишь движения материи) придается первостепенное значение и в книге другой, нежели у Ламетри, уровень изложения – близкий к стандартам, принятым в научной литературе.

«Система природы», таким образом, была обращена к натуралистам и философам. И те, следует отметить, отнеслись к ней со всей серьезностью. Книгу изучали – довольно-таки долго, тем более что лагерь «реакционеров» позаботился о рекламе (было и «сожжение рукой палача», и включение в знаменитый Индекс). А результат?

Давид Юм Результата не было. Юм оказался совершенно прав, – энциклопедисты не дождались признания атеистического мировоззрения научным сообществом. Признание произошло совсем в другую эпоху – индустриальную, под стук колес поездов и пароходов. И понять, почему попытка Гельвеция, Дидро, Гольбаха провалилась, совсем нетрудно при – в этом вся суть дела! – одном-единственном условии: взгляд со стороны.

Энциклопедисты не высказали в пользу тезисов, на которых они пытались построить новое мировоззрение, никаких аргументов, убедительных для людей, стоявших на позиции теизма или, подобно Юму, агностицизма. Остались недоказанными и тезис о самодвижении материи, и тезис о сводимости к вечному движению материи всех происходящих в мире явлений (от перемещения до мышления). Рассуждения атеистов выглядели доказательствами только в их собственных глазах. А это, естественно, означает, что доказательства – иллюзия, эффект, возникавший на почве уже сформировавшейся бессознательной веры. Конечно, после того как весомые аргументы в пользу атеизма были действительно найдены наукой, то есть задним числом, тексты Гельвеция, Дидро, Гольбаха сыграли некоторую роль, но это ведь уже другая и, главное, много более поздняя история.

Первым фундаментальным научным трудом, ориентировавшим научное сообщество на атеизм, был «Трактат о небесной механике» Лапласа. Именно в нем наконец, через сто лет после издания «Начал» Ньютона, теория движения небесных тел была изложена в полном объеме и с полной уверенностью в ее адекватности, ибо устойчивость Солнечной системы удалось доказать. «Трактат» подвел итог исследованиям, которые обнаруживали способность теории рассчитывать положение планет и комет на тысячи лет вперед и назад во времени, а стало быть, способность науки проникать в будущее и прошлое. Только эти исследования позволили естествоиспытателям отбросить гипотезу вмешательства в процесс движения светил Творца и принять идею природного аналога машины – детерминированной физической системы.

Издавалась «Небесная механика» с 1799 по 1825 год. А исследования, итогом коих она стала, проведены в 1773 – 84 годах. В те же годы – до 1782-го – Джеймс Уатт провел опытно-конструкторскую работу над изобретением века, которое сразу вызвало переворот в технике – грандиозный переворот, подготовивший сознание общества к восприятию природы по образу и подобию машины.

 С начала 30-х годов XIX века в Европе разворачивается строительство железных дорог


Так что «Система природы» (картина мира как безначального и бесконечного аналога машины, опубликованная энциклопедистами в 1770 году), была философской спекуляцией, которая имела какие-то шансы на успех не ранее, чем полвека спустя. Но и тогда она не произвела потрясения... Атеистическая (научная) картина мира начала формироваться в научном сообществе в 30-е годы XIX века. И случилось это не в результате усилий энциклопедистов, а под влиянием исследований в области исторической геологии и вообще всей эволюции планеты, начиная от эпохи ее рождения в околосолнечном пространстве.


к  оглавлению                                                                                        читать дальше



1   То был граф Пьер Марк де Аржансон, который, кстати, по совместительству курировал полицию. А донос поступил от одной знатной дамы, тоже оскорбленной автором. Правда, полностью изобличить Дидро в авторстве «Письма о слепых» не удалось. И это, видимо, сыграло роль в его скором освобождении.

2   Этот факт вынуждены были признавать и марксисты-ленинцы. См. например, Кузнецов В.  Французский материализм XVIII века.  М., 1981. С. 38.

3   Дидро Д. Собрание сочинений в десяти томах. М. – Л., 1935 – 1947. Т.8. С.177.

4   Там же. Т.1. С.362.


(с) Никодим

Разработано LiveJournal.com