?

Log in

No account? Create an account

Никодим

О  Фромме,  социализме  и  «братьях  наших  меньших»

Никодим

Быть или не быть

О  Фромме,  социализме  и  «братьях  наших  меньших»

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



Братья?

Для старого марксиста Фромма открытия Лоренца явились, естественно, весьма неприятным сюрпризом. А поскольку расстаться с марксизмом он уже не мог, пришлось ему предпринять попытку опровергнуть Лоренца, причем построив для полноты опровержения альтернативную концепцию человеческой агрессивности, – концепцию, признающую уникальную страсть человека к убийствам и разрушениям ровно в том объеме, который совместим с идеей классовой предыстории человечества. Эта концепция – главное содержание вышедшей в 1973 году книги 73-летнего Фромма. Попутно он постарался погасить пробудившийся интерес к позднему Фрейду, убеждая читателя, что 2-я психоаналитическая система – построение весьма сомнительное, противоречивое и далекое от выводов Лоренца.

Книга получилась замечательно интересная, несмотря на то что ничего Фромм, конечно, не опроверг и никакой альтернативной концепции не разработал. Интересна она огромным фактическим материалом об агрессивности человека и подробным разбором в хронологическом порядке работ Фрейда. Но самое главное – в ней, вопреки желанию автора, просматривается крах идеи обусловленности морального зла социальными условиями. По прочтении становится ясно, что эта центральная идея марксизма (и социализма вообще) рухнула – рухнула в итоге развития психологии. Попытку Фромма спасти ее никто уже не станет повторять. Заведомо безнадежное дело.

Понять суть произошедшего краха весьма просто, потому что она целиком сводится к открытию одного-единственного факта реального мира – спонтанности агрессии. Подобно тому, как смерть Кащея таилась на конце иглы, крах социалистической идеи таился в итоге острейшего спора двух последних веков – окончательном понимании простейшей вещи: инстинкт агрессии возбуждается без внешнего раздражителя – он как пружина, которая взводится сама и тем легче спускается, чем более напряжена. Фрейд в 20-х годах угадал этот «механизм» умозрительно, Лоренц сорок лет спустя подтвердил догадку наблюдениями за поведением животных (за что и был удостоен Нобелевской премии). А больше уже ничего не надо было доказывать, ровно ничего…

Ведь если инстинкт агрессии возбуждается без внешнего раздражителя, то сразу не остается сомнений в давнем подозрении – по своей природе человек зол, то есть предрасположен к насилию (к насилию во всех его формах, включая и войны, и революции, и убийства, и истязания). Подтверждается антитезис, который изначально формировался в христианском сознании в борьбе с тезисом рая естественного состояния, с тезисом доброго дикаря. Подтверждается горькая правда о человеке, прозвучавшая с полной ясностью еще накануне выступления Фрейда, – у Достоевского.

Фромм, почувствовав это, отчаянно сопротивлялся. Его интерпретация избитых рассуждений о доброте дикарей и кошмарном искажении человеческой природы цивилизацией заслуживает пристального внимания своей абсолютной неубедительностью. Становится ясно, что идея, покорявшая умы двести лет, кончилась, сдохла, – не видеть этого может лишь человек, кровно заинтересованный в ее сохранении, отдавший ее почитанию всю жизнь. Фромм ведь в своей предвзятости буквально ничего не замечает, даже того, что сам же выковывает аргументы, отрицающие социалистическую идею. Вот взять хотя бы его великолепно разработанную концепцию некрофилии. Это же клад! – из некрофилии можно вывести весь социализм. А он на десятках страниц доказывает некрофилию одного социалиста, которого считает плодом цивилизации, – Гитлера, тогда как тем же методом (цитатами из речей и статей) вдесятеро убедительней можно доказать некрофилию Ленина.

Впрочем, повторяю, суть краха социалистической идеи в итоге открытия Лоренца очень проста. Нет необходимости ради понимания ее вникать в аргументацию Фромма, – смешно в наше время опровергать мнение, что будто бы агрессивность человека с неолита устойчиво растет и достигает максимума в передовых цивилизованных странах ХХI века. Чтобы всё понять, достаточно понаблюдать за животными.

А для начала – вспомнить, как дорого обходится социалистическое умонастроение в общении с некоторыми из них. Известны немало людей, которые пытались выращивать у себя дома, вместо кошечек и собачек, тигров и львов. На первый взгляд, почему бы и нет, если агрессия есть реакция на внешнее раздражение? Если я буду любить своего льва, то и он не причинит мне никакого вреда. Однако на деле выходит совсем не так – воспитатели «зверушек» губили себя и членов своих семей. И точно такой же опасности подвергается каждый сердобольный гражданин, подбирающий на улице бездомного пса крупного размера (ростом с самого себя, если поставить животное на задние лапы). Ибо в такой ситуации весьма вероятно, что, утолив голод, пес почувствует в себе необходимость утолить еще один инстинкт.

Для тех, кому слухи и рассказы такого рода, не кажется убедительным, полезно провести простенький эксперимент, позволяющий пронаблюдать спонтанные вспышки агрессии у животного воочию и крепко их запомнить. Для эксперимента требуется одна собака – крупная (в смысле названного выше критерия), породистая и чужая (т.е. надо договариваться с хозяином). Собака ни в коем случае не должна быть бойцового типа (это почти самоубийство), но не годятся и собаки декоративных пород или предназначенные для спасения людей. Оптимальный вариант – собака сторожевой породы и не получившая строгого воспитания.

Всякий, кто возьмется ежедневно выгуливать такую собаку не менее часа без поводка (и, значит, в безлюдной местности), убедится, что условия полного собачьего комфорта и забота со стороны человека (животное рекомендуется ласкать и угощать бутербродами) вспышек агрессии не исключают, причем вспышек абсолютно беспричинных. Время от времени собака, как бы хорошо ей ни было, обязательно будет преисполняться яростью и на кого-то нападать – сначала на какую-нибудь пластмассовую бутылку, а потом, войдя в раж, и на своего благодетеля. Чтобы убедиться в закономерности таких нападений, общение с животным следует терпеливо продолжать, несмотря на исцарапанные его зубами локти и голени. Царапины – сущие пустяки по сравнению с полученным опытом. Обладая им любой, сколь угодно упертый марксист вынужден будет признать правоту Фрейда и Лоренца. А признание это для понимания мира, в котором мы живем, – фундаментально.




Разработано LiveJournal.com