?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Что  предвидел  Ницше  в  1882  году

Никодим

Быть или не быть

Что  предвидел  Ницше  в  1882  году

Previous Entry Поделиться Next Entry
Эдмунд Гуссерль



Развалины сожженного коммунарами дворца Тюильри

В «Веселой науке» Ницше разразился своей знаменитой историософской метафорой – «Бог умер». Ради этого, надо полагать, и следовало явиться в мир его книге. Ибо шел 1882 год, и за весь ХIХ век сущность происходящего еще не была выражена яснее.

Метафора вложена в уста безумца с фонарем на залитой солнцем площади. Безумца, бросающего весть толпе, и притом с болью в сердце, с потоком горестных слов: «…не блуждаем ли мы в бесконечном Ничто? И не зевает ли нам в лицо пустота? Разве не стало холоднее? Не наступает ли всякий миг Ночь и все больше и больше Ночи? Разве не приходится зажигать фонари среди бела дня?»

Толпа не понимает – безумец в отчаянии, он бросает фонарь. И Ницше растолковывает нам смысл всей сцены: «Величайшее из событий новейшего времени, – «Бог мертв», вера в христианского Бога сделалась неправдоподобной, – начинает уже отбрасывать тень на Европу».

«Начинает отбрасывать тень»! В своем толковании он говорит о недоступности пока происходящего восприятию большинства в сколько-нибудь значительной мере, несмотря на предвидимую череду обвалов, разрушений, погибелей, крахов. Крахов всего воздвигнутого на погребаемой вере. Нужны усилия мыслящей элиты.

К предвидимой череде он четыре года спустя отнес основательные «колики», по сравнению с коими Парижская Коммуна окажется легким «несварением желудка». Но кто бы «угадал все это настолько, чтобы рискнуть войти в роль учителя и глашатая этой чудовищной логики ужаса», в роль «пророка помрачения и солнечного затмения, равных которым, по-видимому, не было еще на земле?..» Кто?

Сам Ницше через четыре года после «Веселой науки» откровенно допустил, что к основным свойствам бытия относится нечто такое, полное познание чего грозит гибелью, что сила ума должна измеряться способностью разжижать, закутывать, подслащать, подделывать истину. Но сказать, что же именно откроется в конце концов, не смог. Даже он сам.

А помимо неспособности мыслящей элиты предсказать, обращает на себя внимание ее обольщение – обольщение ожиданием какого-то обновления, обновления с надвигающейся грозой. И, что самое замечательное, Ницше не отделяет себя от тех, кто без всяких к тому оснований, парадоксальным образом воображает перед лицом чудовищного события сияние утренней зари. «Мы, философы и "свободные умы", чувствуем себя при вести о том, что "старый Бог умер", как бы осиянными новой утренней зарею; наше сердце преисполняется при этом благодарности, удивления, предчувствия, ожидания, – наконец, нам снова открыт горизонт, даже если он и затуманен; наконец, наши корабли снова могут пуститься в плавание, готовые ко всякой опасности; снова дозволен всякий риск познающего; море, наше море снова лежит перед нами открытым; быть может, никогда еще не было столь "открытого моря"».

Это толкование стенаний безумца с фонарем (343) – наиболее интересное место у Ницше. У меня при чтении его каждый раз возникает подозрение, что он, как Кириллов у Достоевского, тайно сознавал неудачу своей попытки взять на себя роль Спасителя, что недейственность замены воскресения вечным возвращением и любви волей к власти он ощущал. И, стало быть, конец-то его не был случайным: философ, убедившись в предвиденной неизбывности страха, сошел с ума.

Основание для подозрения?

Трагедия Ницше заключается в том, что тогда, в 1882 году, он был прав – христианская вера стала неправдоподобной. Единственное, на что мог опереться ищущий истину ум в желании удержаться на краю бездны, – интуиция. Ибо о том, что Бог умер, «испустил дух», сказано еще в Евангелиях. Далеко не новая тема. Изначальная, можно сказать, а главное – неотделимая от веры, – залог прославления. Сейчас, сто тридцать лет спустя, это уже трудно не заметить.

Ночь


Разработано LiveJournal.com