?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Да,  это  –  примитив,  но  далеко  не  очевидный

Никодим

Быть или не быть

Да,  это  –  примитив,  но  далеко  не  очевидный

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



suicide

Марина, в понедельник 19 марта Вы дали мне ссылку на дискуссию по поводу самоубийства студента Омского ГУ, приключившегося в пятницу. Спасибо, с интересом ознакомился. Но с Вашей оценкой атеистической аргументации двух основных участников дискуссии в качестве «примитива» не могу вполне согласиться. Тут всё не так просто. Антитеизм более серьезная идейная позиция, чем Вам, видимо, представляется. А здесь, в РФ – несокрушимая. Я сейчас постараюсь подробно объяснить, что имею в виду.

Суть вопроса не в самом самоубийстве, но без его описания не обойтись. Поэтому привожу текст предсмертной записки (он нам понадобится). Прочитайте еще раз и прочувствуйте, насколько студент, убивая себя, убежден в понимании происходящего:

Самой страшной и непреодолимой ловушкой является ловушка человеческого тела. Тело, а вслед за ним и социум, навязывают нам свое восприятие, свои цели и образ мышления. Мы превращаемся в бездумную кнопку желаниям организма, без индивидуальности, но со своей строго назначенной ролью. Социум, как и любой сложный организм, пытается заставить все «клетки» действовать строго так, как он хочет. Отсюда появляется понятие, что самоубийцы – «слабаки», «дураки», «сумасшедшие» и прочие редиски, т. к. смерть собственных частей социуму невыгодна. Но инстинкт самосохранения – один из сильнейших инстинктов человеческого тела и преодолеть его – это почти подвиг. Когда я буду мертв, я, как кричал Мастер Понтию Пилату в известной книге, буду свободен, СВОБОДЕН!!!

Молодой человек по имени Ренат, который затеял обсуждение этого документа в Сети, начал со слов о философской интоксикации – он тоже изображает понимание. Дело в том, что «философская интоксикация» – термин совковой психиатрии, употреблявшийся в рассуждениях о психозах. За ним стоит не объяснение, а симптом. Если же кто-то думает, что изучение философии таит в себе риск самоубийства, то такого мыслителя можно только пожалеть: он, скорей всего, сам – потенциальный самоубийца (чувствует в себе искушение и боится не устоять).

Правда жизни – она ведь такова: кроме инстинкта самосохранения в «теле» может действовать и влечение к смерти. Каждому следует об этом знать. Студент ОмГУ не знал, что ясно видно из его записки. И погиб. Воображая, что рвет цепи, освобождается из плена природы, на деле – покорно следовал импульсам из глубин бессознательного. В этом смысле он вел себя подобно животному.

Не философия его погубила, не знание, а невежество… Кстати, сразу бросается в глаза, что бедолага не те книжки успел прочитать. Вот антихристианский роман М. Булгакова успел, а прочти он «Бесов» Достоевского, итог мог бы быть иным. Там выведен самоубийца, который тоже приписывает себе своеволие и победу над инстинктом самосохранения, но подлинная суть происходящего вдумчивому читателю видна.

Впрочем, Вас, Марина, вряд ли нужно в этом убеждать. Не о том речь. Собака зарыта в комментариях. В первую очередь Вы шокированы мыслью Рената о провоцировании суицидов верой в продолжение человеческого бытия после смерти тела. Мол, если бы не верили, то неповадно было бы! Действительно – сказанул парень. Особенно с учетом выраженного в предсмертной записке намерения обрести свободу в небытии. Но – поскольку это у Рената уже второй ляп (после «философской интоксикации»), на его слова просто не стоит обращать внимания.

И я уверен, Вы бы не обратили, потому что далее есть несколько комментариев совсем другого рода – высказывания, кои могли Вас не только удивить, но и насторожить своей убежденностью в том, что смерть только конец живого организма, событие в физическом мире, а вера – самообман. Почему могли? Да потому что Вы назвали их «примитивными». А искренне ли? Они ведь сделаны на высоком теоретическом уровне. Я даже не думаю, что их авторы – студенты. Больше похоже, скажем, на аспирантов кафедры психологии или философии. Эти люди (Борис и Елена) весьма отчетливо высветили неколебимость мировоззрения, заложенного историей СС в коллективном сознании.

Как можно увидеть несостоятельность этого мировоззрения?

Остров сирен - Эс Ведра

К тому у нас есть три возможности. Первая – философский анализ. Тема обширная, но важно прежде всего иметь в виду вот что. На российском пространстве философия была объявлена буржуазной лженаукой еще в 1922 году, последнего философа посадили в 1933-м. Поэтому все, что было сделано в области философии после Маркса, здесь не только не сказалось на умонастроении людей, оно просто-напросто неведомо – до сих пор. А между тем в понимании бытия произошла революция.

Еще в первые годы прошлого века Эдмунд Гуссерль указал на взаимную нередуцируемость, несводимость сознания и физического мира, а стало быть, в качестве недоразумения высветил т. н. «основной вопрос философии». Масштаб открытия почувствовать нетрудно, потому что оный «основной вопрос» сформулировали «пролетарские основоположники» (его доселе за высшую мудрость почитают, им в СС всем студентам голову забивали). И, обратим внимание на самое главное, Гуссерль не только вскрыл бессодержательность разговоров о «вторичности» сознания, он же высветил возможность его исследования – феноменологию и, в частности, разработал метод обнаружения и выявления человеком в себе чистого сознания, – сущности, противостоящей физическому миру, трансцендентной по отношению к нему.

Феноменология уже в 1926 году была использована для формулировки принципиально нового понятия о смерти человека, – не имеющего ничего общего с биологией (М. Хайдеггер). А как не вспомнить в связи с этим, что к концу ХХ века она, по существу, стала общепризнанной заменой традиционной онтологии... Именно феноменология явилась тем идейным руслом, в котором совершился крах модерна, то есть перелом в культурном самосознании Запада, отказ от философской традиции, сложившейся в XVII - XVIII веках.

Борис и Елена о названной революции, видимо, наслышаны, но как о событии внешнем. Надо учитывать: в коллективном сознании советского общества заложено мировоззрение и притом основанное на слепой вере в полную дискурсивную познаваемость бытия (естественнонаучное мировоззрение и, как следствие, антитеизм). Вера принимается с раннего детства и абсолютно безотчетно, а менять ее трудно, почти невозможно, ибо она слишком глубоко укоренена в сознании, связана с самоидентификацией человека.



Здесь мы подходим ко второй возможности убедиться в неправоте Ваших идейных противников. Вера в полную дискурсивную познаваемость эквивалентна убеждению, что не располагает человек никаким опытом, выводящим его за пределы предметного бытия. А между тем такой опыт есть. И именно он, этот непонятный, внутренний, эзотерический опыт и обращал человека изначально ко христианству.

Чтобы сразу стало ясно, о чем речь, приведу пример. Один из основоположников классической науки, выдающийся математик и физик ХVII века Блез Паскаль первым выступил против веры в далеко идущую дискурсивную познаваемость бытия (или, как долгое время принято было выражаться, в «могущество разума»). Началось же то выступление внезапно и отнюдь не в результате каких-то теоретических размышлений. В ноябре 1654 года ему случилось принять участие в увеселительной прогулке. И вышло так, что лошади, запряженные в коляску цугом, вдруг понесли. А впереди был мост, вознесенный над рекой, и без перил в средней части. Четыре напуганные лошади в том месте срывались – одна за другой. Но! коляска все-таки встала – на самом краю, из-за обрыва ременных постромков… Паскаль, сидевший у окна, видел в то мгновенье, как глубоко внизу текла река.

Это переживание стало для него крещением. Через месяц он поселился в монастыре – на всю оставшуюся жизнь, погрузившись в раздумья о духовном рождении человека под влиянием эзотерического опыта, сознания смерти, и описывая картину бытия, открывающуюся в свете этого опыта – подлинного бытия. На языке феноменологии речь идет о рефлексии, то есть о сознании, направленном на себя и, прежде всего, на свое последнее будущее – на небытие. В этом опыте исчезает иллюзия бесконечного продолжения существования, с которой человек живет обычно, в естественной установке сознания, – иллюзия, которой большинство людей обманывает себя всю жизнь.

Если же мы склонны осмыслить происшедшее – во всей полноте, то стоит обратиться к текстам, в коих впервые была затронута тема сознания смерти как исходного пункта понимания идеи Спасения, то есть к Посланиям Павла Тарсянина. И вспомнить, что они тоже создавались после перемены ума, вызванной эзотерическим опытом. Я, конечно, имею в виду событие на пути в Дамаск (превращение гонителя Христа Савла в апостола Павла).

Не менее, чем пример Паскаля, впечатляет и пример Достоевского… А ведь примеров таких, если внимательно смотреть, необозримое множество. На сколь бы высоком интеллектуальном уровне антитеизм не проповедовался, он может внушать доверие лишь до тех пор, пока мы пребываем в естественной установке сознания и, значит, во власти иллюзии бесконечного продолжения своего существования. Недаром среди людей, пребывающих там, страшащихся переживаний небытия, упорно вытесняющих из сознания всякую мысль о смерти, возникает убеждение: христианская вера – самообман. Не могут они иначе, не могут они признать, что принимает-то христианскую веру тот, кто идет навстречу сознанию смерти, обнаруживая тем самым готовность следовать за истиной, куда бы она ни вела, – принимает только тот (хотя вовсе и не потому, что находит какие-то доказательства). Причем идущий навстречу сознанию смерти преображается морально: в человеке угасают все низменные влечения – всё, что толкает на обман, подлость, насилие и жестокость.

Если Вы вдумаетесь в эту мысль, Вам откроется самая суть христианства. Не знаю, правда, насколько отчетливо мне удалось тут мысль обозначить. Многое упущено, наверное. Но на недосказанное, надеюсь, укажите Вы… Перехожу к рассмотрению третьей возможности из заявленного списка.



Третья возможность – это статистические данные о жизни христиан, с одной стороны, и атеистов, с другой. Весьма красноречивые, надо сказать, во всех без исключения случаях данные. В комментариях к сообщению о самоубийстве студента ОмГУ они как раз упоминаются. Борис пишет: «религиозные люди чувствуют уверенность в своей жизни, находят силы жить и противостоять неприятностям. Лишенные этого чаще впадают в депрессию – статистика». Елена в ярости на стенку лезет, но логически не может противопоставить «статистике» ничего, кроме каких-то «личных наблюдений». Реакция знаменательная.

А ведь в полной мере оценить значение информации о жизни христиан на фоне жизни атеистов диалог не позволяет. Тот же Борис в свидетельствах более высокой психической устойчивости «религиозных людей» усматривает указание на недоработку «современной научной философии и психологии». Они, утверждает он, «не учат справляться со своими переживаниями». Что это, как не отсутствие понимания самой сути дела. «Научная философия» уже две с половиной тысячи лет – со времен Эпикура! – тужится научить человечество «справляться со своими переживаниями». Не пора ли признать вывод одного из основоположников «науки» – Паскаля – о неразрешимости задачи естественнонаучными средствами?

Вопрос, казалось бы, очевидный (как и ответ), но ни Борису, ни Елене он не приходит в голову. Точно так же как не примечают они несовместимости современной философии с антитеизмом и не имеют никакого понятия о неподлинности своего существования. И это – типичный факт, таковы по большому счету все в Эрэфии, потому что в самом коллективном сознании здесь заложено естественнонаучное мировоззрение, а как следствие естественная установка и антитеизм. Полное непонимание наивности веры в уже достигнутое знание общей картины мира, в способность «науки» решить все проблемы, в бесконечность своего бытия – итог советской истории, семидесятилетних усилий по созданию «нового мира» (который, кстати, всего точнее было бы назвать антицивилизацией).

В нормальных странах умонастроение принципиально иное, но и там не каждый согласится с Вашей оценкой аргументации Бориса и Елены в качестве «примитивной». На то указывает очевидный факт – значительный, хотя и много меньший, чем в Эрэфии, уровень смертности от суицидов. Типичный самоубийца везде – человек, который бежит от страха смерти и, как следствие, не знает о своем предстоящем небытии, но вместе с тем убежден, будто ему точно известно, что такое смерть. Проще говоря, самоубийца воображает свое посмертие по аналогии со «сном без сновидений». Эта идейная позиция с каким бы то ни было мировоззрением не связана однозначно, однако тоже служит базой для убедительных во мнении широкого круга лиц рассуждений о сводимости смерти к концу живого организма.

Остров сирен - Эс Ведра

В заключение прошу принять мои извинения за задержку с ответом и (в очередной раз) пожелание – не называть меня в этом блоге моим мирским именем. Понимая, что со многим из сказанного здесь Вы не согласитесь, буду благодарен, если Вы найдете время указать, что именно вызывает недоумение или возражение.




Разработано LiveJournal.com