?

Log in

No account? Create an account

Никодим

1. Маркс — вершина пирамиды мудрости…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть








1. Маркс — вершина пирамиды мудрости

    Марксово учение рассматривается здесь не как набор всех подряд высказываний Маркса, а как псевдорелигия, как цельный и внутренне сцепленный мифос. Фокус на мифосе позволяет понять учение Маркса не фрагментарно, не как некий набор не вполне ясных тезисов и представлений этого автора, но как особую мифопоэтическую цельность и полноту, зажигающую фанатичное служение.

Иными словами, марксизм рассматривается здесь именно так, как Маркс и настаивал: не как всего лишь созерцательное объяснение мира, но как мысль, мир преобразующая через овладение массами. Пути, характер и неизбежные следствия этого овладения и составляют предмет данного рассмотрения.

В силу сказанного, суждения типа «Ленин неправильно понял Маркса» или «Маркс бы в гробу перевернулся, увидев СССР» не имеют отношения к проблематике данной статьи. Маркс желал создать мифос, создал его, и он, увлекая воли уже других людей, заработал. Вот что важно, и важно понять детали случившегося.

Для начала заметим, что учение имплицирует безоговорочный культ личности его автора. Исключая сомнение, исключая критические проверки учения как акты вражды, излагая истины не терпящим возражений тоном пророка, никакого иного основания к принятию своего учения, как слепое доверие себе, Маркс не оставляет. Безусловный культ Маркса-пророка формирует «партии нового типа», с трансляцией этого культа как системообразующего: с его нетерпимостью к критике, суб-культами вождей и учителей разного уровня, где критерием правоты может быть лишь положение в партийной иерархии.

На вершине возникающей пирамиды мудрости оказывается вечно-сияющая фигура никогда не ошибающегося сверх-человека, сопровождаемого верным другом-помощником; уровень ниже занимают создатели партии нового типа, развившие и обогатившие учение в национальных условиях; следующие уровни занимают начальники поменьше, определяющие правильные марксистские выводы по более специальным и злободневным вопросам. В самом низу пирамиды находятся рядовые трудящиеся, движимые правильными, но плохо осознаваемыми классовыми интересами. Подземную же, инфернальную часть составляют эксплуататорские классы и их лакеи, служители лжемудрости, порождаемой реакционными, враждебными светлому будущему интересами.

Истинность высказывания приобретает таким образом четкий ранг, равный иерархическому статусу говорящего; рабы-мыслители и плебеи-философы античности вроде Эпиктета и Сократа, не поминая уж обличавших царей юродивых дремучей Московии, в марксистской среде невозможны; эпистемология марксизма задает беспрецедентное, дотоле невиданное неравноправие.



2. Когда торжествует марксизм

Псевдорелигиозность марксова учения давно является общим местом; интерес представляет не это обстоятельство само по себе, а та сила, с какой оно овладело интеллектуалами и массами, и, несмотря на беспрецедентный масштаб последовавших катастроф, продолжает овладевать ими.

В чем же основа популярности марксизма, секрет его неколебимых побед над конкурирующими представлениями о мире?

Своим скромным соображениям по этому вопросу я предпошлю цитату из книги выдающегося австрийского экономиста прошлого столетия Йозефа Шумпетера (1883-1950) «Капитализм, Социализм и Демократия», вышедшей в 1942 году в США, где ее автор находился с 1932 года, будучи профессором Гарварда; в последний год жизни он занимал пост президента международного экономического общества. Первая часть книги, «Марксистская доктрина», после краткого «Пролога», переходит к первой главе «Маркс-Пророк»:

На самом деле это больше, чем аналогия. В определенном смысле марксизм и есть религия. Для верующего он предоставляет, во-первых, систему конечных целей, определяющих смысл жизни, и абсолютных критериев для оценки событий и действий; и, во-вторых, руководство к осуществлению целей, содержащее не только путь к спасению, но и определение того зла, от которого человечество или избранная часть человечества должна быть спасена. Можно добавить и следующее: марксистский социализм принадлежит к той разновидности религий, которая обещает рай уже при жизни. Я думаю, что если бы за определение марксизма взялся богослов [hierologist], это позволило бы дать гораздо более глубокую характеристику социальной сущности марксизма, чем та, которую может сделать экономист. Чисто научные достижения, будь они даже намного более совершенными, чем у Маркса, никогда бы не обрели подобного исторического бессмертия….

Заметьте, с каким чрезвычайным искусством здесь удалось соединить иррациональные чаяния страждущих, которые, лишившись религии, бродили во тьме подобно бездомным собакам, с неизбежными для того времени рационалистическими и материалистическими тенденциями, сторонники которых не признали бы ни одного утверждения, не подкрепленного научным или псевдонаучным доказательством.

Проповедь одной лишь цели не дала бы эффекта, анализ социального процесса был бы интересен всего лишь для нескольких сотен специалистов. Но проповедь в одежде научного анализа и анализ в интересах достижения выстраданных целей, вот что обеспечило страстную приверженность марксизму, вооружило марксиста высшим преимуществом — убежденностью, что он и его доктрина никогда не потерпят поражения и в конце концов обязательно победят.


Душа, лишившаяся религии, уподобляется Шумпетером бездомной собаке; толпы несчастных псов привлек Маркс, накормив их той пищей, что они столь жаждали. Потом, правда, выяснилось, что лучше б они не трогали это варево, но голодным псам разборчивость не присуща, тем более что выглядело и пахло это все изумительно. Повара, как выше отмечалось, предупреждали насчет последствий его кулинарии, но эти предупреждения он игнорировал.

«Не хлебом единым жив человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих», ответил Спаситель искушавшему его духу. А если глух человек к Небесам, то как ему быть? Разве может он жить одним хлебом? А если глуха целая эпоха?

Трудно вынести мысль, что злодеям и кровопийцам, всю жизнь торжествовавшим, никогда, сколь ни жди, не воздастся. Наперсникам разврата должно быть выдано заслуженное. Такова вечная идея, архетип, мифема Страшного Суда. Библейский Бог запретил мстить, оставив это Ему, Высшему Судии — и Он воздаст. Но какой вес может иметь это обетование в умах тех, для кого Св. Писание — лишь сборник еврейских сказок? Как им быть с их огнем справедливости, с жаждой воздаяния злодеям? Это отмщение и обещает марксова идея беспощадной и всеразрушительной диктатуры пролетариата, страшной для господствующих классов. Определенная логика тут имеется: личностей в марксовом мире социальных механизмов не существует, злодействуют классы, и воздаяние полагается им же.

Горько думать, что слезы невинных жертв никогда, ни в какой толще времен, не будут отерты. Невыносима мысль о бесконечных, безысходных мучениях человечества, для которого жизнь в гармонии всех и вся может быть лишь несбыточной мечтой. Столь же невыносима мысль о падении в ничто не только меня и моих близких, но и всего человечества. Отсюда —мифема спасения, возможности посмертного блаженства, Эдема, райского сада. Марксов Эдем — светлое будущее, царство свободы и братства, в которое человечеству суждено прийти неколебимой волей законов истории.

Трудно человеку жить в сознании своего ничтожества, затерянности среди мириадов частиц и бессмысленных обстоятельств. Нужен смысл, над ними возвышающий. Эту задачу решает мифема смысла жизни. У Маркса она реализована соединением воли отдельного человека с логикой законов истории, ведущих к прекрасному светлому будущему. Дорогу к нему, неизбежно и свободно сразу, радостно и сурово прокладывают пролетарии, просветляемые марксовым учением. Учение дает универсальный ключ к пониманию истории, без того представляющейся потоком событий, беспокоящим хаотичностью и тайной одновременно. Загадки и тайны истории Марксом снимаются и отобъясняются, если можно так сказать (explained away). Напряжение тайны и непостижимости заменяется уверенным знанием историко-материалистической, классовой сути дела, дающим успокаивающее право на историческую безграмотность.



3. На месте Бога – Сверхчеловек

Нет сомнений, что каждый человек и каждая институция склонны к ошибкам и часто ошибаются. Но как жить, допуская полную ненадежность чего угодно? Мифемы и воплощающие их мифы требуют твердой веры; без нее они проваливаются в небытие, а человек, как заметил Шумпетер, превращается в бездомного пса. А раз так, то дано это высшее знание может быть или Богом, или, если вера в Бога утрачена, то ни в чем не ошибающимся сверхчеловеком, тем, чье видение истины не имеет изъяна.

Такова мифема совершенного знания. Решительно отвергнувший Бога, Маркс не имел никакого иного мифического основания, кроме своей собственной личности. Это основание и утверждается его наукообразными и авторитарно-поэтическими сочинениями, разворачивающими его мифологический синтез или мифос. Важная разница между священными текстами теистических религий и писаниями мифиста Маркса состоит в том, что первые в явном виде указывают на свой небесный источник и на необходимость веры, подробно обсуждая согласие веры и разума, все трудные проблемы на этом пути, аргументы за и против; вторые же вообще вопрос об основаниях доверия себе не ставят, действуя на сознание читателя так, как это делают гадалки и экстрасенсы: посредством подавляющего рефлексию авторитарного внушения.

В прекрасное будущее приведет свет марксова учения; сомнениям тут нет места; кто сомневается, тот враг.

Спасителем человечества в марксовой мифологии является отнюдь не пролетариат, как утверждают некоторые авторы. Пролетариат есть не более чем выкованный историей конь спасения. Коню, однако же, требуется твердая рука всадника: пролетариат своих подлинных интересов не знает. Носителем этого знания является лишь организация последователей Маркса, усвоивших и верящих в его учение. В конечном счете, свет всесильноверной истины исходит лично от Маркса, этого сверхчеловека; спасителем является именно он, неколебимо и безошибочно направляющий энергию пролетариата через своих апостолов и адептов.

Таким образом, Маркс, согласно сути своего учения, есть тот, через кого осуществляется вселенское спасение; он есть антитеза и псевдокопия Христа, антихрист,  в  аналитически-точном  смысле  этого  слова.

При жизни Маркс оставался малоизвестным писателем и еще менее известным политиком. Пожалуй, единственной писательской радостью для него оказался совершенно неожиданный успех его главного сочинения, Капитала, но не на родине, а в стране, о которой он до того мог говорить только с презрением, в России. В этой полуазиатской крестьянской державе, не имевшей тогда на своем языке даже Библии, Капитал был не только переведен и издан отдельной книгой ранее, чем где-либо еще, но и расходился с фантастической скоростью: за год было продано втрое больше копий, чем за предшествовавшее тому пятилетие на родине автора.

Будущего вождя мирового пролетариата хоронили, по разным данным, то ли восемь, то ли одиннадцать человек; возможно, оба числа справедливы. Подлинное признание пришло к Марксу лишь посмертно. Согласно google ngram “lots of books search”, в период между 1960 и 1990 годами его имя упоминалось в англоязычных книгах чаще, чем чье либо еще — за исключением лишь одного, чьим супостатом и псевдокопией он был, Иисуса Христа.

Да и после падения власти коммунистов и распада СССР, имя Маркса, несмотря ни на что, принадлежит узкой группе самых упоминаемых как в странах Запада, так и в России. Шумпетер, отметивший в 1942 году, что даже полное её [марксистской системы] опровержение, самой неспособностью нанести этой системе смертельный удар, только свидетельствует об её силе, был прав даже в большей степени, чем могло тогда казаться.



4. Потому что «Бог умер»

В уходящем году, помимо столетия марксистской революции в России, исполнился и еще один юбилей этого ряда: полтора века от выхода Капитала. Сто пятьдесят лет, да еще и в наше быстротекущее время — срок колоссальный; все это было до появления телефонов, радио и аэропланов, которых Маркс никогда и не увидел. В те безумно далекие годы он создал атеистический мифос — с ворохом внутренних противоречий, полностью провальный по части предсказаний, да еще и с элементами жульничества — но сумело ли человечество за прошедшее немалое время выдумать хотя бы еще один безбожный синтез, сравнимый по охвату основных мифем?

Всякий новый мифос вступает в конкуренцию с уже существующими, каковыми в первую очередь являются имеющиеся религиозные конфессии. Именно поэтому проповедников и адептов нового мифоса отличает нетерпимость ко всем религиям. Прошлое столетие породило немалое число фашистских режимов, имевших свои идеологические составляющие, но лишь одна из них имела собственный мифос, германский нацизм.

По этой причине лишь он и был отчетливо антихристианским, чего нельзя сказать ни о какой иной фашистской диктатуре межвоенной Европы. Здесь не место разбору фашистских идеологий; ограничимся лишь цитированием Умберто Эко:

Дело в том, что «Майн Кампф» — манифест цельной политической программы. Немецкий фашизм (нацизм) включал в себя расовую и арийскую теории, четкое представление об entartete Kunst — коррумпированном искусстве, философию державности и культ сверхчеловека. Он имел четкую антихристианскую и неоязыческую окраску. Так же точно сталинский диамат был четко материалистичен и атеистичен. Режимы, подчиняющие все личностные проявления государству и государственной идеологии, мы зовем тоталитарными; немецкий фашизм и сталинизм — оба тоталитарные режимы. Итальянский же фашизм, безусловно, представлял собой диктаторский режим, но он не был вполне тоталитарен, и не благодаря какой-то особой своей мягкости, а из-за недостаточности философской базы.(Вечный Фашизм, 1995)

Соглашаясь с Эко, мы видим, что европейская цивилизация породила лишь два антихристианских мифоса, достаточно проработанных и впечатляющих, чтобы на какое-то время стать властными: марксистский и нацистский. Хотя по производству трупов соответствующими режимами первый из них превосходит второй, трудно представить себе профессора социологии американского университета, относящего себя к нацистам; к марксистам же, как мы помним, отнес себя каждый пятый из них, а сколько еще сочувствующих!

Важное отличие марксизма от нацизма было отмечено одним из ведущих исследователей марксизма, Лешеком Колаковским (1927-2009): тогда как нацисты действовали в соответствии со своей идеологией, идущей вразрез с идеалами как Христианства, так и Просвещения, практика марксистских режимов скрывалась за весьма привлекательным идеологическим фасадом подлинной справедливости, подлинной свободы и прогресса.

То, что марксов фасад с неизбежностью порождает находящееся за ним тоталитарное государство, видно далеко не каждому. Нацистский мифос на практике оборачивается именно так, как он о себе и возвещает; он прям и прозрачен. Марксов же мифос, напротив, способен преподнести сюрприз: заявленный «прыжок в царство свободы и справедливости» оборачивается (неужели диалектически?) прыжком в царство предельного всеобщего рабства и предельной же, дотоле невиданной несправедливости.

В силу своей прозрачной анти-гуманистической сущности и вытекающей из нее конфронтации, нацистский мифос вошел в глобальный конфликт, вызвав мировую войну с последовавшим разгромом Германии. В итоге нацизм оказался основательно дискредитирован. О марксистском такого не скажешь, ему все нипочем.

Но может быть, сегодня имеются какие-то еще безбожные учения, чья философская база настолько сильна, что синтезирует главные мифемы? Нельзя ли говорить об экологическом мифосе? На взгляд автора этих строк, оснований для этого пока нет, по той же причине, что и для разнообразных фашизмов: в экологизмах с базовыми мифемами очень негусто.

Так что сегодня, как и полтора века назад, марксизм остается единственным атеистическим мифосом в распоряжении человечества; а коли так, то отвергающим Бога и не выносящим жизни бездомных собак, деваться некуда, надо идти в марксисты.

Сказанное не означает, разумеется, что объятия традиционных конфессий, или некоторых из них, сами собой освободят человечество от трудных проблем, сделав земную жизнь более похожей на рай. Автор, однако, надеется, что эта статья даст даже и нерелигиозному читателю основания заподозрить, что отвержение Бога выводит на прямую дорогу в ад — и чем энергичнее, тем вернее.






Разработано LiveJournal.com