?

Log in

No account? Create an account

Никодим

1. Кредо     В завершение…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть








1. Кредо

    В завершение обзора марксовой системы представлений о мире, попробуем, для удобства последующего обсуждения, обозначить ее в виде списка основных положений.

1. Культура, религия, мораль, наука, государство, право в основном детерминированы производственными отношениями, а те, в свою очередь — техникой. Технический прогресс влечет изменение всех структур общества.

2. По отношению к прогрессу, люди делятся на классы, революционные и реакционные. Представления людей в основном определены их классовой принадлежностью, классовым интересом; эта детерминация обычно не осознана. Прогресс неизбежно идет через жестокую борьбу революционных и реакционных классов, их взаимное насилие.

3. Произведения литературы, искусства, философии, мораль делятся, как и классы общества, на прогрессивные и реакционные. Все формы религий ныне реакционны.

4. Институты частной собственности, права, разделения властей ныне реакционны.

5. Прогресс неизбежно ведет к светлому будущему, коммунизму, раю на земле, совершенному обществу, где люди будут свободны от бремени труда, несправедливости и невзгод. Могучие машины и вызванная их силой доброта людей это обеспечат.

6. Путь к коммунизму идет через ухудшение жизни почти всего общества при старом режиме, завершающимся революцией прогрессивного класса, пролетариата, и его диктатурой.

7. Диктатура пролетариата есть переход всей власти к аппарату партии коммунистов, упразднение гражданских свобод, уничтожение парламентских, правовых, религиозных, хозяйственных структур гражданского общества. После этого начинается построение нового общества.

8. Прогресс требует жестокости к реакционерам; он есть единственное мерило этики.

9. Учение диалектично: все его логические и исторические неувязки и противоречия снимаются указанием на диалектику. Возражения и атаки на учение объясняются если не глупостью не освоивших диалектику оппонентов, то мотивирующими их реакционными интересами, осознанными или нет; критика рассматривается как акт врагов пролетариата и светлого будущего. На оружие критики пролетариат ответит критикой оружием.

10. Стиль изложения учения — проповедь, исключающая сомнения. Всякое сомнение есть уже вражеский акт.

Как может заметить читатель, первые семь положений относятся к марксовой онтологии, включающей футурологию и эсхатологию. Восьмое положение есть формулировка новой этики, освобождающей от всех норм старой морали. Девятое и десятое положения составляют учение об истине.

Такой список марксовых аксиом не претендует на единственно возможное представление; он есть не более чем попытка автора этих строк вычленить основные положения из текстов Маркса, существенные для марксизма как псевдорелигии, для его мифоса. Заметив это, подчеркну, что не вижу возможностей что-либо из этого списка вычеркнуть или поменять, не нанеся разрушительного ущерба всему зданию; конструкция представляется цельной, жесткой и по-своему полной, хотя и принципиально иррациональной сразу в нескольких смыслах, о которых речь была выше. А именно, она содержит в себе парадокс Эпименида, парадокс ленивого разума, ловушку объективации, и не допускает рациональной критики.



2. Это — импульс для беспрецедентных злодеяний

Отмеченная выше жесткость марксовой схемы не накладывает, разумеется, никаких ограничений на ее возможную деконструкцию с использованием полученных фрагментов в построениях философов, произведениях художников или риторике политиков. И те, и другие, и третьи деконструкторы иногда называют себя марксистами, но это марксизм пользователей, а не верных адептов; он составляет лишь один из источников их философских размышлений, художественных образов или политической словесности. Используя одни марксовы идеи, они свободно откажутся от других, объявив неадекватными насущным задачам, а то и совершенно ошибочными.

Примерами философов такого рода могут служить молодой Николай Бердяев в годы его увлечения марксизмом или неомарксист Эрих Фромм. Многочисленные примеры политиков этого типа могут быть найдены как среди европейских социал-демократов столетней давности и еврокоммунистов последней четверти прошлого века, так и в руководстве современного Китая.

Для целей данной статьи первостепенный интерес представляют, однако же, не те, кто лишь использует наследие Маркса как материал для своих философских, художественных или политических целей, но те, для кого марксово учение стало псевдорелигией, предметом ревностного служения — фанатики марксизма.

Именно эти уверовавшие в Маркса люди, вроде Ленина и Троцкого, формируют партии-секты, готовые при всякой возможности со всем энтузиазмом уничтожить старое общество и установить марксистское тоталитарное государство. То, что в случае их успеха большинство, если не все фанатики первой волны теряют власть в созданной ими пирамиде нового типа, а вместе с ней часто и свободу и жизнь, составляет уже следующий этап эволюции созданного их энергией марксистского государства.

Здесь не место обсуждать, насколько идейно-фанатичен был в те или иные годы Сталин, а насколько его действия были продиктованы жаждой тиранической власти вкупе со страхом возможной расплаты.

Стоит однако заметить, что и жажда всевластия, и все виды страха не являются столь уж редкими под луной. Истории известно множество жестоких тиранов. Злодеяния же сталинской поры: организованные массовые голодоморы, гигантская сеть концлагерей, волны массового террора могут сравниться только с подобными вещами других марксистских же режимов; ничего подобного за их пределами не найти.

У нацизма был свой список преступлений, но гораздо более традиционный. Иван IV и Петр I были жесточайшими тиранами, но голодоморов своих мирных крестьян они не устраивали. С марксистской же точки зрения, голодомор был совершенно оправдан, как оправдано все, что посодействует загнать людей в государственное рабство.

Так что, объяснение преступлений Сталина, как и других марксистских тиранов, лишь их властолюбием или страхом не проходит; дело, очевидно, в самом марксизме, без которого подобный масштаб и специфика злодейств были бы невозможны.



3. Это – путь в тупик тоталитаризма и культурной деградации

Как уже отмечалось, марксово учение много где нашло своих пламенных адептов, породив многочисленные примеры попыток своего воплощения; все без исключения результаты были беспрецедентно катастрофичны по всем линиям. Хотя факт этих неизменных катастроф довольно убедительно свидетельствует о качестве самого учения, важно все же понять, каким образом катастрофы были предопределены исходной теоретической схемой, бегло описанной выше и условно представленной десятью положениями-аксиомами. Такая задача важна не только ради предотвращения новых попыток приложения «всесильноверного» учения, но и ради самой себя, как усилие к пониманию уникального исторического опыта, усилие самопознания.

Придя к власти, сломав её реакционные институты, марксистская партия оказывается вынужденной решать огромное число хозяйственных, политических, социальных задач, о которых ничего не сказано в её учебниках. Масштаб этих задач беспрецедентен, ибо решавшие их буржуазные институты, институты гражданского общества, были, как и требовалось учением, сломаны. В условиях рукотворной катастрофы, вырастает недовольство народа, готового восстать против новой безумной деспотии.

Растущее политическое напряжение в обществе порождает атмосферу страха внутри партии и, в ответ, показательные репрессии. Разногласия, и до того несовместимые с духом учения, оказываются чреваты реально гибельным расколом, а потому платой за «особое мнение» становится уже не исключение из партии, а жизнь или, если повезет, бегство.

Необходимость неукоснительного подчинения начальству, преданности линии партии и лично данному начальнику достигает заоблачных высот; иначе нельзя. Каждый член нового общества, сверху донизу, оказывается беззащитен перед любым капризом вышестоящих и трепещущим перед опасностью быть заподозренным если не в заговоре, то в доносе на коллегу или ближайшего начальника. Воронка страха охватывает всех, не исключая и самого вождя. Верховным повелителем страны становится уже даже не вождь, а безличный, никому не подвластный, страх. Судороги страха разряжаются волнами репрессий сверху донизу. Вместо земного рая, коммунизм реализуется как сущий ад (да простят автора за это сравнение слуги ада, если у них оно гуманнее).

Светлое будущее не наступает, жизнь тяжела. Уйти диктатура не может, но системообразующее давление страха может постепенно снижаться усилиями высшей номенклатуры, испытывающей это давление на себе в полной мере. Оправдание пролонгации диктатуры требует принципа долгой борьбы за окончательное просветление общества, задачи создания новой светлой литературы, искусства, философии, языка, — свободных от наследия побежденной, но не вполне еще преодоленной тьмы, задач окончательного уничтожения религий и создания нового, уже совершенно светлого, человека.

Таким образом, придя к власти, вооруженная марксовым учением партия может лишь утвердить долгосрочный тоталитаризм с его господством страха; никакого иного варианта у такой партии просто нет. Примечательно, что этот вывод был сделан уже современником Маркса, видным социалистом-анархистом Михаилом Бакуниным (1814-1876) в книге «Государственность и Анархия», вышедшей в 1873 году:

“Научные социалисты” утверждают, что только диктатура, конечно, их, может создать народную волю; мы отвечаем, что никакая диктатура не может иметь другой цели, кроме увековечения себя, и что она способна породить и воспитать в народе, сносящем ее, только рабство. … по теории г. Маркса, народ не только не должен государство разрушать, напротив, должен укрепить и усилить и в этом виде передать в полное распоряжение своих благодетелей, опекунов и учителей — начальников коммунистической партии, словом, г. Марксу и его друзьям, которые начнут освобождать по-своему. Они сосредоточат бразды правления в сильной руке, потому что невежественный народ требует весьма сильного попечения; создадут единый государственный банк, сосредоточивающий в своих руках все торгово-промышленное, земледельческое и даже научное производство, а массу народа разделят на две армии: промышленную и землепашественную под непосредственною командою государственных инженеров, которые составят новое привилегированное сословие. Видите, какая блистательная цель поставлена народу школою немецких коммунистов!

Марксу эта критика была хорошо известна; он даже законспектировал книгу давно и лично известного ему Бакунина, но никакого ответа на нее не дал; очевидно, удар был так точен, что возразить было нечем; пришлось отмалчиваться.






Разработано LiveJournal.com