?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Без  предпосылок  и  иллюзий

Никодим

Быть или не быть

Без  предпосылок  и  иллюзий

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть






Кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек (Ин. 8 : 51)



Влияние  христианства

  В западной цивилизации, в отличие от античной, модель «сон без сновидений» долго не находила широкого признания. Лукреция издавали с конца XV века, философия Эпикура и атомизм были усвоены университетской наукой в середине XVII, но смерть мыслилась по-прежнему перемещением души, то есть такое ее понимание доминировало безраздельно. Рассуждения о том, что человек со смертью своею никогда не встречается, были, конечно, популярными в образованном обществе (особенно после Монтеня), однако, в сущности, как средство психотерапии. Люди рассуждали. Рассуждали, следуя заветам Эпикура, – ради душевного спокойствия, устранения страха, желая жить с удовольствием. Почувствовав же приближение смерти, возвращались к заботам о загробной жизни.

Эта аномалия легко объясняется влиянием христианства. Оно свой смысл раскрывает только в размышлениях о смерти и, соответственно, ориентирует человека на них. Но размышления такого рода в своей основе есть рефлексия – обращение сознания на себя, в ходе коего сознается, переживается, ощущается смертность собственная, конечность (т. е. совершается «встреча со смертью»). Как следствие, у человека христианской культуры способность к рефлексии выше, а потому приемы уклонения от спонтанного ощущения смерти (в частности, аргумент Эпикура) для него менее действенны. Он чувствует: аргумент не более чем приносит облегчение, страх остается. Отсюда вывод: увы, нет достаточных оснований верить в вечный «сон».

В пределах научного сообщества первый кружок приверженцев теории смерти как выключения органа ощущения и памяти сложился вокруг Дени Дидро под впечатлением от сочинения Давида Юма «Естественная история религии» (1757 год). Юм дал философии первый серьезный довод в пользу атеизма и, как следствие, попытки свести онтологию к физике. Однако попытка оказалась неубедительной. Изложение новой онтологии (опубликовано в 1770 году) никакого влияния на коллективное сознание не оказало.

Идейная ситуация изменилась только в 30-е годы XIX века, когда в научном сообществе завершился процесс формирования нового миропонимания – естественнонаучного. Прогресс физики убедил, что вселенная поддается описанию в качестве сполна дискурсивно познаваемого объекта, аналога машины – физической системы. Точнее говоря, убедил ряд достижений, в коем основополагающую роль сыграло описание в качестве физической системы множества движущихся вокруг Солнца небесных тел (Лаплас, Трактат о небесной механике, 1798 – 1825 год). Так завершился один из величайших культурных поворотов в мировой истории – начавшаяся в XVII веке научная революция, рождение естественных наук11.

Последний великий философ эпохи традиционного миропонимания, Иммануил Кант, модель «сон без сновидений» не признал. Более того, именно он в самом конце XVIII века впервые указал на ее логическую несостоятельность (подробно об этом см. в труде «Антропология с прагматической точки зрения», 1798 год). Несостоятельность модели перемещения души тоже, конечно, была ему понятна. Итог его размышлений – отрицание логической возможности разрешить проблему посмертия. При этом вера в спасение души не представлялась Канту надежным средством от страха, внушаемого ощущением неизбежного конца – он предложил принципиально новый прием психотерапии: «мужественно отвернуться от мысли о смерти»12.

На первый взгляд это предложение делать хорошую мину при очень плохой игре. Однако в действительности Кант назвал прием более эффективный, нежели аргумент Эпикура. Суть в том, что при некоторых условиях, отвернувшись от мысли о смерти (о ее внушающем ужас ощущении), можно тем не менее воображать себя размышляющим о ней и, следовательно, мужественным. Именно сей фокус проделал около 1802 года и положил в основание своей философии Георг Гегель. По Гегелю, реально существует только всеобщее. Человек же – единичное, а значит, каждому из нас лишь кажется, что он существует: меня как бы уже нет. Но раз так, гегельянец, пока верен себе, уклоняется от ощущения конца и потому не более чем воображает себя размышляющим о нем. Ничего не мешает ему любоваться собой – рассуждать о признании «суровой истины», о способности «смотреть в лицо смерти».


к  оглавлению                                                                                     читать  дальше



11.   К сожалению, в литературе, особенно в бывшем СССР, распространен поверхностный взгляд на научную революцию, суть которого – тезис о создании механической картины мира к концу XVII века, на основе трудов Ньютона. А поскольку та картина служила доводом в пользу атеизма, то и его появление возводится к тому же времени. Проще говоря, не учитывается, что солнечная система Ньютона механической системой еще не была: она нуждалась в регулярном вмешательстве Бога, чтобы планеты не падали на Солнце и не отрывались от него. Только Лаплас сумел доказать, что Солнечная система устойчива и, следовательно, гипотеза Ньютона не нужна: мы живем в мире, аналогичном машине. Доказательство дано в «Небесной механике», отличие которой от теории Ньютона автор подчеркивал словами типа: «Я не нуждался в этой гипотезе». Но поняли не все. Особенно же велика в укоренении заблуждения роль Ф. Энгельса, ибо его тексты были канонизированы адептами марксистской идеологии. Он слышал, что Лаплас где-то писал о спонтанном образовании по механическим законам Солнечной системы и, вообразив, что именно в этом заключается его вклад в науку после Ньютона, истолковал ответ Лапласа на вопрос об отсутствии в «Небесной механике» упоминаний о Боге в смысле: «Я не нуждался в гипотезе Творца» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 22. С. 303). Между тем в «Небесной механике» гипотеза об образовании Солнечной системы даже не упомянута. Лаплас вообще не относил ее к числу своих научных достижений, а главное, она не более чем об образовании Солнечной системы. Лаплас был деистом, как и большинство его коллег.

12.   Кант И. Сочинения в 6 т. М., 1966. Т. 6. С. 453.




Разработано LiveJournal.com