?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Забытый  день  советской  истории

Никодим

Быть или не быть

Забытый  день  советской  истории

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть


Победители: генерал-фельдмаршал Гиндебург и генерал пехоты Людендорф

В этот день русская армия встала на колени

Предисловие

      Уже 26 ноября (13 по ст. ст.) тот замысел Ленина и Троцкого, ради которого 8 ноября было свергнуто «буржуазное» правительство, фактически полностью провалился. Вызвать в Европе социалистическую революцию пресловутым «Декретом о мире» не вышло. Европа, как следовало ожидать, не обратила никакого внимания на призывы и заклинания из Петрограда: собаки лают – караван идет.
     После ста лет замалчивания и лжи в это трудно поверить большинству граждан Эрэфии, несмотря даже на то что Федерация давно уже не советская и не социалистическая. Однако события развивались именно так – ко всемирно-историческому позору.

Захватывая власть, большевики ничего не собирались строить – ни в России, ни где-нибудь еще. Строительство – не более чем подсобное, ради продолжения революционного процесса – разворачивалось потом и поневоле (как следствие возникавших затруднений). Сначала они воображали, что запустили революцию-лавину, которая будет непрерывно нарастать до полного разрушения «старого общества» на всей планете. В течение первых трех недель вождь не был озабочен строительством даже своего государственного аппарата. Как, впрочем, и использованием старого. Было взято под контроль военное министерство, прочий же аппарат существовал совершенно независимо от министров, утвержденных Съездом советов, – «народные избранники» мотались по митингам. Либо изображали видимость деятельности, собираясь вечерами на посиделки в заплеванных комнатах Смольного (если вообще удосуживались приехать в Петроград). Существование «рабоче-крестьянского правительства»  представляло  собой  лишь  аргумент  пропаганды.

Круглосуточно радиотелеграфные станции передавали в эфир призывы к «разоряемым и умерщвляемым народам» – призывы заставить «свои правительства заключить честный демократический мир». Над немецкими и австрийскими окопами разбрасывались листовки с аэропланов; в нейтральных странах, а также и в Австро-Венгрии, велась легальная агитация через прессу. И, конечно: дни шли – а результата не было. Никакого! Не обнаруживали «сознательные рабочие» ни малейшего желания подниматься на борьбу – вожделенный миг превращения  «империалистической  бойни»  во  всемирную  гражданскую  не  обозначивался.

Ленин и Троцкий были обескуражены, однако не поколебались в своих надеждах. Правительства скрывают смысл нашего обращения, – полагали они, – либо извращают его дух. Но делать это долго невозможно – узнают народы о приходе к власти «русского пролетариата». Поэтому, по их мнению, не было бы причин для беспокойства, если б не выборы в Учредительное собрание. Выборы! нелепые, навязанные обстоятельствами борьбы за власть выборы, они – помеха революционному процессу. Из-за них придется срочно начать переговоры, хотя бы и с одними немцами. Но нет худа без добра – международный форум (а Ленин и Троцкий иначе переговоров не представляли) можно и нужно использовать в пропагандистских  целях.

И вот тут, в чисто техническом расчете, большевистских лидеров постигло первое серьезное разочарование. 17 ноября окончательно выяснилась позиция Германии – и оказалось, что даже эта страна, кровно заинтересованная в сепаратном мире с Россией, не намерена вступать в переговоры с тем «полномочным представителем в нейтральных странах», который предусмотрен «Декретом о мире». Цепляясь за мечту, что одно слово «мир» поднимет революцию на Западе, Ленин переоценил свои шансы на дипломатическое продолжение конфликта. Признать «рабоче-крестьянское правительство» для немцев значило подтвердить слухи об успешной тайной войне против России и, следовательно, расписаться в нарушении норм международного права. А между тем изнемогающей в боях на Западе Германии было важно пережить победу и выгодно – стратегически выгодно! – указать миру на мощь своей армии.

То был канун сражения у Камбре. Англичане готовились нанести сокрушительный удар, немцы напрягались для отпора. Какой уж тут международный форум! Ленин получил ответ, который трезвый политик предвидел бы изначально без всяких вариантов: немцы согласны вести переговоры лишь на уровне военного командования, то есть в порядке приема капитуляции русской  армии.

Ярость «гения революции» не имела границ. Лучшее тому свидетельство – тон призывов его радиостанций на немецком языке. Вот что зазвучало тогда из Гельсингфорса: «Братья по пролитой крови и труду – моряки германского флота! Мы обращаемся к вам с сердечным призывом свергнуть ваших угнетателей, эксплуатирующих вашу силу и труд. Следуйте примеру ваших братьев русских моряков, гордо поднявших…» И так далее. Однако – сколь бы ни полезно было разряжать эмоции, ситуация выходила хуже некуда. Германия требовала, чтобы русская армия признала себя побежденной.

И ничего, кроме как исполнить требование, уже не оставалось.

Читать дальше )




Разработано LiveJournal.com