?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Генерал пехоты Эрих Людендорф. Забросил в Россию Ленина…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть






Генерал пехоты Эрих Людендорф. Забросил в Россию Ленина



Последний верховный главнокомандующий русской армией генерал-лейтенант Николай Духонин. Отказался дать согласие на капитуляцию. По тайному приказу Ленина отдан на расправу толпе дезертиров (3 декабря 1917 года)



Прапорщик Николай Крыленко. Назначен Лениным верховным главнокомандующим и согласился на капитуляцию, подписав просьбу о мире



Военврач Эфраим Склянский. Организовал церемонию капитуляции русской армии 26 ноября. Впоследствии соратник Троцкого по формированию советской армии

Как  это  было

      Генерала, готового подписать капитуляцию, Ленин не нашел. Он очень рассчитывал на брата своего ближайшего приспешника В. Бонч-Бруевича – Михаила, который имел чин генерал-лейтенанта и служил в Ставке. Но и тот отказался. Пришлось посадить главковерхом Крыленко – прапорщика военного времени, и без каких-либо отличий в послужном списке (ежели не считать  одного обвинения  в  уклонении  от  призыва).

24 ноября – в последний день перед выборами – Крыленко опубликовал приказ о своем назначении и торжественно отбыл на Северный фронт в сопровождении жены, члена бюро Военной организации при ЦК большевиков Елены Розмирович. Поездка преподносилась как выполнение правящей партией обещания заключить мир. Вина за промедление возлагалась на Духонина, «наймита англо-французского капитала». При этом кстати пришелся протест союзных посольств – его изображали доказательством вмешательства во внутренние дела России с целью «заставить русскую армию и русский народ продолжать дальше войну во исполнение договоров, заключенных царем». Благородная аура дипломатической инициативы и, больше того – предстоящей (так выразились газеты) «борьбы за перемирие» навевалась отъездом вместе с новым главковерхом группы представителей министерства иностранных дел во главе с ближайшим сотрудникам Троцкого  А. Иоффе.

О том, что произойдет на Северном фронте в действительности, Ленин, конечно, знал – вряд ли случайно церемония, нужная немцам, состоялась после начала выборов. Крыленко не торопился. Приехав в Псков, он упорно дожидался явки к себе командующего фронтом Черемисова, на которого возлагались по старой памяти большие надежды. Надежды не оправдались – отказался генерал явиться к прапорщику. И тут же был снят с должности. На следующий день за аналогичное поведение арестовали и отдали под суд генерал-лейтенанта Болдырева, командующего армией, на участке которой предстояло обратиться к неприятелю. Так что  «дело  мира»  посланцу  партии  пришлось  вершить  без  русских  генералов.

Дело взял в свои руки солдатский комитет – группа большевиков под председательством Эфраима Склянского. С немцами установили телефонную связь, договорились о деталях, выделили официальных парламентеров и в понедельник 26 ноября отправили их – в условленное место, туда, где готовилась встреча. А готовилась она, нелишне отметить, пред заходом солнца (в 16.30). Поэтому победителям в окуляры фото- и кинокамер было отлично видно, как на востоке поднялись из окопа на участке Московского пехотного полка трое под белым флагом. Впереди шел офицер – поручик Шнеур (нес послание нового «верховного главнокомандующего русской армии» прапорщика Крыленко с просьбой начать переговоры о перемирии), за ним – военврач Сагалович с развевающимся белым флагом, а рядом вольноопределяющийся Мерен, который оглашал заснеженные просторы пронзительными воплями трубы (все трое из 9-го Гусарского Киевского полка).

У проволочных заграждений участка Гановер их встретили немецкие офицеры, завязали им всем глаза и повели в штаб батальона. Там пришлось объяснять цель своей миссии офицерам штаба дивизии и просить о переправке туда (переговоры велись на французском языке). По прибытии в штаб дивизии парламентеры вручили просьбу о мире генералу. По телеграфу она отправилась к верховному командованию в Берлин, и чуть более чем через час последовало согласие: главнокомандующий Восточным фронтом уполномочивался продиктовать русскими условия капитуляции в своем штабе в Брест-Литовске. Ленину это стало известно 27 ноября.

Право назначить дату прибытия в Брест генерал Людендорф милостиво предоставил русскому командованию, а Ленин не стал спешить – назначил на 2 декабря, дабы успеть попробовать еще раз организовать революционный взрыв. С 28 ноября в эфир передавалось обращение «к правительствам и народам» – от имени Троцкого и Ленина. В нем предстоящие переговоры в германском штабе изображались завоеванием русской революции, шансом «сделать решительный шаг к миру народов», и при этом указывалось, что необходимое условие такого мира – «борьба революционных рабочих масс». Тем массам предлагалось наконец ответить, и «не на словах, а на деле», поскольку «русская армия и русский народ не могут и не хотят дольше ждать». «Солдаты, рабочие, крестьяне Франции, Англии, Италии, Соединенных Штатов…  Мы  ждем  ваших  представителей.  Действуйте!  Не  теряйте  ни  единого  часа!»

И ведь Ленин – «величайший вождь всех времен и народов», «непревзойденный мастер материалистической диалектики», «гениальный теоретик» и прочая, и прочая, и прочая – действительно ждал!

Ну а дождался он – отец-основатель советского государства – естественно, совсем других представителей, когда настало время ему выполнять продиктованные в Бресте условия капитуляции.






Разработано LiveJournal.com