?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Накануне     …

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть










Западное крыло Зимнего дворца. Подъезд Ее Величества







Главные ворота Зимнего дворца

Накануне

     В полдень 6 ноября (24 октября ст. ст.) к Зимнему дворцу прибыл из лагеря в Левашово Петроградский женский батальон. Верховный главнокомандующий Керенский произвел смотр батальона и выбрал одну из его рот (вторую) для охраны резиденции правительства. Этот шаг был обусловлен предполагаемым в самое ближайшее время вооруженным выступлением большевиков. Присутствие бойцов женского батальона должно было символизировать поддержку правительства патриотической Россией, ибо все знали, что такие батальоны были созданы на волне массового общественного движения за войну до победы (предполагалось, что вставшие в строй женщины устыдят утративших волю к борьбе мужчин, вдохновят их на продолжение войны). Выбор 2-й роты обусловлен именно тем, что в ней были особенно сильны антибольшевистские настроения (ее бойцы участвовали в столкновениях с большевиками в ходе патриотических манифестаций).



Во 2-й роте было 137 бойцов. Часть из них видна на фотографии, сделанной 6 ноября после окончания парада. Оставленные в столице женщины-солдаты, доброволицы, стоят на фоне Александровской колонны, ждут приказа своих командиров. Сразу бросается в глаза их молодость (принимали в женские батальоны с 16-летнего возраста). Рота, как было принято в русской армии, состояла из двух полурот под командой офицеров. Одной командовал поручик Подременцев, другой – поручик Верный. Возглавлял роту еще один офицер – поручик Сомов, но он в обороне резиденции правительства, к сожалению, не участвовал, сославшись на болезнь (его замещал Верный).

По плану Троцкого, «восстание» должно было начаться ночью, в первые часы 7 ноября и закончится к рассвету. Фактически так и начали – около двух часов ночи, и переворот шел по плану до 7 часов утра, когда отряды Военно-революционного комитета подошли к Зимнему дворцу… В этот момент со стороны дворца раздались выстрелы, – первые за все шесть часов путча (прежде ни малейшего сопротивления правительственные войска не оказывали). И вот этих выстрелов хватило, чтобы «восставший народ» как ветром сдуло1. План был сорван.

Ленин и компания узнали о срыве сразу, пробудившись от сна после ночного заседания, на коем они уже успели выбрать сами себя членами нового Временного правительства России – Совета народных комиссаров2. Все, понятно, были обескуражены и устремили взоры на своего главнокомандующего, главаря Военки Подвойского. Но тот поспешил заверить: произошла незначительная заминка, не стоит волноваться. По его словам, вот-вот должен был прибыть десант из Кронштадта и взять Зимний с хода. Он пообещал, что это непременно будет сделано днем, «не позднее двенадцати часов»3. Ленин поверил и решил продолжать действовать по плану – распорядился объявить городу и миру о низложении Временного правительства и переходе власти к ВРК, органу Петросовета. Именно на основании этого заявления впоследствии днем установления советской власти считалось 7 ноября, хотя в действительности совершить государственный переворот в этот день так и не удалось.

А между тем Зимний дворец в то утро стоял почти без охраны, потому что накануне столичные военные училища и казачьи полки отказались явиться на защиту правительства. Отказались по воле второй власти в стране – ВЦИКа, то бишь лидеров эсеров и социал-демократов. Более того, когда глава правительства Керенский, узнав о начавшейся попытке переворота, бросился ночью к аппарату для вызова войск с фронта, то в штабе фронта на его вызов никто не ответил. Заподозрив саботаж, он в 11 часов сам поехал к фронтовым войскам, чтобы привести их в столицу. И характерная деталь: ему в этом никто не помешал, хотя выехал он почти один и в открытом автомобиле. «Восставший народ» попрятался так основательно, что об убытии Керенского большевики даже не узнали.

Те, кто интересуется деталями всей суеты и бестолочи, которая в СССР была подменена величественным мифом о штурме Зимнего, могут обратиться к указанным во введении обзорам первоисточников. Для продолжения же рассказа о сокрытых советскими историками (в соответствии с ленинской директивой) убийствах требуются лишь самые общие сведения о событиях. Важно знать, во-первых, что утром правительство охраняли чины двух пригородных школ прапорщиков. Их было 662 человека4, но они серьезно сопротивляться не могли, потому что по своему настроению и социальному составу мало отличались от большинства солдат (тех, что сохраняли нейтралитет).

Однако в 13 часов к Зимнему дворцу подошли две роты Петроградской школы прапорщиков инженерных войск (ок. 400 человек) во главе с начальником школы полковником Ананьевым. Это был переломный момент, потому что столичная школа была настроена по-боевому, а начальник ее взял на себя общее командование. Он построил баррикады, организовал оборону и отбросил для начала предупредительным пулеметным огнем явившуюся было перед дворцом кронштадскую братву.

Серьезную попытку штурма ВРК сумел организовать с наступлением темноты, в десятом часу вечера. Длилась она всего несколько минут (потому что наступавшая толпа отхлынула назад после первого же залпа) и завершилась долгой перестрелкой. В ходе этих событий не обошлось без жертв. И первым убитым защитником Зимнего дворца оказалась доброволица 2-й роты5.

Возвращаясь к рассказу об этой роте, важно отметить, что она обороняла подходы к Зимнему Дворцу напротив Комендантского подъезда (от Главных ворот до Эрмитажа), причем полурота поручика Верного располагалась возле ворот, а полурота Подременцева – ближе к Эрмитажу (на левом фланге обороны). По причине отсутствия ротного командира действовали они независимо друг от друга, а после десяти часов вечера, когда обороняющиеся начали оставлять позиции на площади, связь между ними прервалась. Поручик Верный увел свою полуроту через Главные ворота6 и, как следствие, попал в ту часть дворца, которая не была связана прямым путем с Комендантским подъездом.

Между тем наиболее драматические события выпали на долю оборонявшей подъезд полуроты Подруменцева. После того как предпринятое в начале десятого часа наступление на дворец было отбито, часть доброволиц из ее состава приняла участие в попытке освобождения штаба Петроградского военного округа (напротив Эрмитажа). Попытка была предпринята по инициативе добровольцев из отряда «увечных воинов», причем вопреки противодействию и коменданта обороны Ананьева, и поручика Подременного. Суть происшедшего в том, что самые горячие головы решились на авантюру, рассчитывая подойти к зданию штаба под покровом темноты. Замысел сорвался, потому что большевики узнали о нем через своих агентов во дворце и устроили засаду7. В ходе боя наверняка были раненые, а возможно и убитые, но об их числе ничего не известно. Сохранились свидетельства только о взятии в плен нескольких (возможно до двух десятков) бойцов женской роты.

Пленных привели в казарму Павловского полка и сдали комиссару ВРК Дзенису8, который в то время уже успел устроить там следственную тюрьму. Первыми ее узниками были юнкера Михайловского артиллерийского училища, сбежавшие из Зимнего дворца пару часов назад. Но, увидев перед собой такую «злостную контру», как чины женского батальона, Дзенис сразу выпустил юнкеров и занялся женщинами9.

Около 22 часов раздался первый холостой выстрел «Авроры», служивший сигналом начала артиллерийского обстрела Зимнего дворца (обороняющиеся были оповещены об артобстреле ультиматумом, предъявленным еще в 19 часов). Троцкий хорошо понимал, какой эффект это произведет, и не ошибся. Юнкера пригородных школ в большинстве своем решили уходить, тем более что сразу после выстрела «Авроры» в окно помещения, которое они занимали на втором этаже, угодил первый артиллерийский снаряд (выпущен матросами из полевой пушки, поставленной под аркой Главного штаба). О том, чтобы решение уходить обязательно возникло – хотя бы в части гарнизона – большевики, естественно, позаботились заранее. Во дворец приходил комиссар ВРК Чудновский и дал «честное слово», что все подразделения, пожелавшие уйти, будут беспрепятственно пропущены к местам своей дислокации.

В действительности, конечно, никого не выпустили. На Миллионной улице чины школ прапорщиков были разоружены и избиты, после чего их всех завернули в казармы Преображенского полка, под арест. А вот попытавшуюся выйти вместе с ними часть полуроты Подруменцева во главе с ним самим направили опять же в казарму павловцев10, то есть к тому же комиссару Дзенису. Произошло это, подчеркнем, 7 ноября.

Читать дальше )


1. Пайпс Р. Русская революция. Ч. II. М., 1994. С. 166.

2. Воспоминания Иоффе. «Вопросы истории КПСС», 1989, № 11.

3. Троцкий Л. История русской революции. Т. 2/2. М., 1997. С.223.

4. Волков С. Трагедия русского офицерства. М., 1999. Гл. II. Раздел 3 (После октября).

5. Бочарникова М. В женском батальоне смерти, Гл. 8 // Доброволицы: Сб. воспоминаний. М., 2001.

6. Там же.

7. Троцкий Л. Там же, С. 237.

8. Этот факт признавался советскими историками. См., например, Иванов В. «День последний – день первый» // Прометей: Сб. воспоминаний. М., 1967.

9. Об этом рассказывали петроградским журналистам члены солдатских комитетов Павловского полка. А вот сам Дзенис в своих воспоминаниях (стоит обратить внимание) ни словом не упомянул о содержании бойцов женской роты в тех казармах, где он был комиссаром.

10. Это признавали советские историки (см., например, Астрахан Х. О женском батальоне, защищавшем Зимний дворец // История СССР. 1965, сентябрь-октябрь. №5). Но – примечательная деталь: Дзенис в своих воспоминаниях солгал, что вся плененная женская рота «в полном составе» была сразу отправлена в казармы Гренадерского полка.




Разработано LiveJournal.com