?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Открытие конца…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть














Открытие конца

    Два исходных представления о смерти (перемещение душ в «иное место» и погружение в вечный «сон без сновидений») возникли не без предыстории. Люди гибли и в те далекие времена, когда никакого понятия о двух последовательных состояниях человека – живом и мертвом (жизни и посмертии), а значит, и самого понятия «смерть» не было. Не было вовсе: оно попросту излишне в естественной установке. Коль скоро будущее мыслится не иначе как бесконечным продолжением настоящего, каждый индивид видит себя пребывающим в мире неограниченно долго. Что же касается фактов гибели кого-то из людей от разных случайных причин, то они этому базовому видению, безотчетному убеждению нисколько не мешают, если допустить, что у человека, кроме гибнущего тела, есть еще другое, относительно незаметное – «тень». А археология и этнография свидетельствуют: именно с этим допущением и жило человечество в исторические эпохи, предшествующие цивилизации27.

Чтобы сложилось понятие «смерть» должны выполниться два условия. Во-первых, гибель тела должна быть осознана в качестве неизбежности, человеческой судьбы28. А это, в свой черед, требует достаточного развития дискурсивного мышления – способности делать индуктивные выводы.

Во-вторых, множество всех интенциональных предметов, составляющих мир, должно быть дополнено переживаниями, включая мысли и эмоции, то есть должна быть открыта душа (психика)29. А это, в свою очередь, требует достаточного развития сознания – способности к рефлексии и, значит, наличия, наряду с эмпирическим Я, трансцендентального.

Только исполнение названных условий делает возможным понимание гибели тела как смерти в традиционном смысле слова, то есть как перехода от жизни к посмертию в одном из двух вариантов: либо перемещение души в «иное место», либо погружение ее в вечный «сон без сновидений». Приверженцы второго варианта склоняются к попыткам толковать «сон» как исчезновение души, но попытки внутренне противоречивы: мыслить свое небытие в мире логически невозможно, – можно лишь декларировать. Традиционное представление о смерти вписывается в естественную установку: человек, хочет он того или нет, воображает себя пребывающим в мире неограниченно долго. Только так, хотя не каждый это замечает: те, кто декларируют свое небытие в мире, созерцают будущее безотчетно, – как выражаются наипаче наивные из них, «чужими глазами».

Однако традиционное представление о смерти не только сполна вписывается в естественную установку, но и означает возможность выхода из нее, потому что предполагает способность к рефлексии – активность трансцендентального Я. Углубление рефлексии неизбежно выводит размышляющего о душе человека за пределы естественной установки – к открытию своего собственного существования, а оно – вот суть главного события в жизни человека и истории человечества – оказывается конечным. Наряду со смертью в обычном, традиционном смысле (физической, телесной), открывается смерть вторая – онтологическая, конец собственного существования. Именно сей конец есть подлинная смерть: он уже не переход в некое иное состояние, с ним заканчивается время, за ним ничего не происходит (в частности, ничто не исчезает – чистое сознание и трансцендентальное Я остаются).

Что является признаком движения к открытию собственного существования человека и, стало быть, его конца?

Признак – само переживание (ощущение) конца в своей еще неясной, но всё более отчетливой форме. И, разумеется, вместе с производными от него экзистенциальными переживаниями, а в первую очередь с онтически беспредметным смертным страхом, который проявляет себя всё более отчетливо в противоположность угасающему страху онтического посмертия.

Наипаче слабое, поверхностное переживание конца вызывает неопределенную, не связанную явно с ожиданием смерти тревогу. Реакция на более четкое ощущение – тревога, связанная с ожиданием смерти, истолкованной онтически, то есть в качестве умирания или пребывания в могиле, в подземелье, в стране мертвых, во власти демонов. Именно на этой, второй, стадии экзистенциального становления гибель тела (вследствие начала осознания смертного страха) становится проблемой – смертью.

Судя по археологическим данным, открытие проблемы смерти – трагедии на месте испокон веков принимавшейся с эпическим спокойствием гибели тела – спорадически переживалось с древнейших времен (на одно из открытий указывает эпос о Гильгамеше, памятник третьего тысячелетия до н. э.). Но утверждается человечество на второй стадии экзистенциального становления только после VIII века до н. э. (начало осевой эпохи). Тогда атрибутом культуры становится идея спасения от смерти в рамках онтических представлений – загробная жизнь: душа, вместо спуска в страну мертвых, возносится в мир жизни, к небесам. Вера же в страну мертвых угасает либо заменяется верой в сансару: недостойная спасения душа перемещается в новое тело.

Однако ощущение конца с прогрессом культуры продолжает проясняться – достигается третья стадия экзистенциального становления, та, на которой конец уже отчасти сознается. Человек переживает смутное ощущение конечности существования, тоску, рождающую страх небытия- неизвестности. Этот страх сорвал успех Эпикура, поскольку оказалось: если и нет зла в том, чтобы ничего не чувствовать, оно есть, как ни странно, «в том, чтобы предчувствовать это бесчувствие»30. Эпикур еще не предчувствовал: снимая страх перед страной мертвых, верил, что снимает страх смерти. А вот его поздний современник Гегесий ощущал конец яснее – он знал о бессмысленности жизни.

Четвертая стадия экзистенциального становления это переживание человеком аподиктической очевидности предстоящего конца своего существования, ощущение смерти, за которой «уже больше не следует ничего»31, – открытие конца. Страх небытия-неизвестности сменяет страх очевидного Ничто, неизбежного, необратимого, вечного, а спасение мыслится как изменение конечного существования – Воскресение. Судя по литературным памятникам, в античном мире эта стадия была достигнута в I – II веках, но – лишь культурной элитой и ненадолго. Гибель античной цивилизации обусловила откат ко второй стадии – к вере в бессмертие души и спасение в загробном мире.

Возвращение состоялось в XIX веке, вне церковной традиции и на качественно ином уровне – с 80-х годов переживание конца становится всеобщим, фиксируется в ментальности. То был исторический поворот, обозначенный массовым отходом от Церкви в странах Запада. Ввиду того, что сознание конечности своего существования делает неправдоподобными традиционные представления о бессмертии души, человек их утрачивал, даже если сохранял веру в Бога32, и постепенно все более переходил от христианства к религии модерна – социализму.


к  оглавлению                                                                                     читать  дальше



27.   На веру в продолжение жизни в ином, вечном теле отчетливо указывает ряд предшествующих цивилизации обычаев. В первобытном (диком) обществе – это прежде всего ритуалы, совершаемые с целью защиты от покойников (страх перед ними был чисто мистическим, не имеющим еще никакого отношения к страху смерти), а позднее также и забота о своих покойниках. В культурном обществе на веру в продолжение жизни в ином теле указывает культ предков.

28.   Осознание неизбежности гибели тела – признак культурного общества. Об этом осознании свидетельствует культ предков. Но на первой стадии культурного общества (архаика) гибель тела еще не смерть: после нее жизнь продолжается во втором теле.

29.   Открытие психики – признак второй стадии культурного общества – цивилизации. С этим открытием гибель тела становится физической (телесной) смертью – переходом от жизни [тела] к существованию души в царстве мертвых, к посмертию. Когда открытие совершилось впервые, точно неизвестно (где-то в неолите). Особенно богатый материал для исследования формирования представления о психике дают археологические и литературные памятники Греции VII – IV веков до н. э.

30.   Это указание на смутное ощущение конечности жизни дано в диалоге Цицерона «О презрении к смерти» (XII, 26). Цицерон пытался убедить читателей, что названое им пугающее предчувствие исчезает, после того как человек поймет: «с разрушением души и тела» он «превращается в сущее ничто» (XXXVII, 90), его не будет. Но, вопреки теории, мучительное «предчувствие бесчувствия» не исчезло. Напротив, оно всё более прояснялось. Во времена Цицерона уже было близко открытие конца.

31.   Кьеркегор С. Болезнь к смерти, 1, II, III.

32.   Факт более быстрого ослабления веры в посмертное существование по сравнению с верой в Бога известен по меньшей мере со времен Достоевского (у него социалист Иван Карамазов, отрицая бессмертие, заявляет о вере в Бога). Со ссылкой на социологические опросы этот факт отмечает, например, Ф. Арьес в своем знаменитом исследовании «Человек перед лицом смерти» (М., 1992. С. 476).




Разработано LiveJournal.com