?

Log in

No account? Create an account

Никодим

    На YouTube есть запись песни…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть










    На YouTube есть запись песни еврейского сопротивления времен Британского мандата – «Меж границ». Песня, естественно, на иврите. Ниже приведен подстрочный перевод первого куплета и припева.

Между гор и границ,
По бездорожью в темной ночи
Идут без остановок наши братья.
Так наш народ восходит на Родину.

Слабым и малым
Мы откроем врата Родины.
Для малого и для старого
Мы стоим здесь как щит.

Эта песня – символ нелегальной эмиграции и борьбы с арабскими террористическими бандами в 30 – 40-х годах прошлого века. Для полноты картина важно иметь в виду, что организации еврейского сопротивления (прежде всего Хагана) впоследствии составили ядро Армии обороны Израиля. Так что исполнение песни молодыми людьми в форме этой армии не должно вызывать удивления. Но не должно удивлять и другое – мелодия, известная под названием «Прощание славянки».



   Об авторе музыки «Прощание славянки» мне случилось узнать случайно от музыкантов еврейской общины одного городка в Гомельской области – незадолго до развала СССР. Уже слушая их выступление первый раз, пришлось почувствовать сходство целого ряда мелодий с этим «Прощанием». В них звучала точно та же, соединенная с некою светлой верой печаль (резкий контраст в сравнении с безысходной печалью жалостливых русских песен). Сходство наводило на мысль об общем источнике. Когда же попросил разъяснить это обстоятельство, услышал в ответ, что всё очень просто, ибо автор-то никто иной, как «наш» Яков Богорад, проживавший много лет в Гомеле... Ответ не вызвал у меня эмоций, я просто принял его к сведению. О том, что авторство приписывается русскому композитору узнал уже в Эрэфии и долго не мог понять, зачем это делается. Ведь евреями были чуть ли не все авторы советских военных маршей. Никого это вроде бы никогда не возмущало, а тут вдруг такой поворот, причем в музыке, еврейское происхождение которой буквально бьет в глаза и которая, важно отметить, не была принята в Красной армии.

Для Красной армии первых тридцати лет ее истории эта мелодия слишком сентиментальна. В годы Мировой и Гражданской войн она исполнялась в русской армии (соответственно сначала в Императорской, потом в «белой») и, стоит отметить, не так, как сейчас – в другой тональности. Потом ее долго считали антисоветской. Так почему же после развала СССР она превратилась в национальный символ – и вот, как следствие, очевидное происхождение ее стало официально и трепетно оспариваться?


П О Ч Е М У ?



  Вопрос из области социальной психологии. Убежден, что решающую роль в этом повороте сыграл кинофильм Калатозова «Летят журавли» (1957 год). Этот режиссер был своего рода гением – умел раньше других угадывать нужные Кремлю пропагандистские ходы. За один из них его даже удостоили Сталинской премии, но в «Журавлях» он превзошел сам себя. Фильм произвел ошеломляющее впечатление в стране, и самая яркая сцена в нем – конечно же, та, что идет в сопровождении марша «Прощание славянки», зело мало кому известного в ту пору и привлекавшего симпатии своим лиризмом. Этот эффектный режиссерский вымысел, еще более далекий от реалий 1941 года, чем внешний вид главной героини, сыграл важную роль в модернизации массового представления о войне. Сыграл, потому что не только запомнился, но и был подхвачен другими «инженерами человеческих душ». С 1967 года Ансамбль СА им. Александрова начал исполнять «Прощание славянки» со словами:

Этот марш не смолкал на перронах,
Когда враг заслонял горизонт.
С ним отцов наших в дымных вагонах
Поезда увозили на фронт.

Он в семнадцатом брал с нами Зимний,
В сорок пятом шагал на Берлин.
Поднималась с ним в бой вся Россия
По дорогам нелёгких годин.

Здесь уже легко, без усилий просматривается включение марша, извлеченного на свет божий находчивым грузином Калатозошвили, в советскую мифологию и, в частности, в миф о ВОВ. После развала СС это обстоятельство имело решающее значение, ибо ядро государственной идеологии, миф о Великой Октябрьской Революции, приказал долго жить – место Революции заняла Война. В тексте «Прощание славянки» строку «Он в семнадцатом брал с нами Зимний» заменили на «Он Москву отстоял в сорок первом» – марш превратилось в новую священную корову, на сей раз национальную, вследствие чего вопрос о его «арийском» происхождении обрел государственное значение.

Чтобы отчетливо почувствовать это, достаточно вспомнить, какие тексты стали сочиняться на столетней давности мелодию. Еще в 1984 году страной обретена лирика «Наступает минута прощания», в которой новая мифология звучит, но ненавязчиво, сдержанно (в рамках темы вечно зовущей на подвиг России), а после развала дошло до откровенного шовинистического бреда («великая держава», «православная рать»).

Какой уж тут Яков Богорад!.. И ведь надо иметь в виду: новоиспеченные тексты на его музыку выдаются (во всяком случае, по умолчанию) за слова песни «Прощание Славянки», якобы сочиненные еще в 1912 году. Один из способов убедиться в этом – пройти по ссылке. Она выводит на ту же самую еврейскую песню «Без границ», но с ярким совковым вступлением и потоком комментариев граждан РФ, многие из которых явно пребывает в полной уверенности, что евреи поют на иврите о зовущей на подвиг России, о ВОВ, о славянском братстве.


С Л А В Я Н И Н   И З   Т А М Б О В А



    Что же касается отсутствия претензий на признание своего авторства со стороны самого Якова Богорада, то это обстоятельство не более чем удобный повод объявления автором славянина. Богорад был образованным музыкантом (выпускник Варшавской консерватории), композитором и учителем музыки, а человек с русской фамилией, посредством коего он дал своему маршу путевку в жизнь, это – начинающий трубач из босяков (только что поступил, закончив срочную военную службу, в тамбовское музыкальное училище). Причем никакой рукописи «Прощания славянки» у этого человека, Василия Агапкина, никто не видел, равным образом нет и каких-либо других доказательств его авторства, кроме указания фамилии на обложке нотной записи, изданной впервые Богорадом.

Конечно, если бы впоследствии он проявил себя как выдающийся композитор, был бы повод задуматься. Но Агапкин четверть века вообще ничего не писал, а потом издал несколько сочинений среднего уровня. Так что формальные-то основания для сомнений в авторстве Богорада ничтожны, если знаем мы историю его жизни и осведомлены о практике издания военных маршей через подставных лиц (подробно об этом можно прочесть в одном из блогов ЖЖ). А вот основания морального плана для оспаривания авторства Агапкина имеются и весьма убедительные.




Господа «славяне» их, разумеется, в упор не видят, но можно ли тому удивляться? Дело в том, что русский автор ура-патриотического марша, хотя и мог бы вести себя после свержения последнего русского правительства по-разному, но добровольно служить большевикам уж точно бы не пошел. В ту пору патриотизм был контрреволюцией, ибо большевики российский триколор растоптали и подняли знамя Интернационала, Всемирной республики советов, они капитуляцию перед Германией подписали, наплевав на усилия сотен тысяч погибших русских солдат. Незнание этого факта – историческая безграмотность, весьма распространенная, к сожалению, в РФ. Что же до Агапкина, то он ведь не только в Красную армию вступил сразу1 (в 1918 году), он позднее был принят в чека. Это случилось в 1920 году в Тамбове, то есть там и тогда, где и когда шли повальные расстрелы восставших против большевицкой тирании русских крестьян.

В ту пору ведомству Дзержинского было не до парадов с оркестрами, должности музыканта штаты не предусматривали2. Вступив же, Агапкин остался в «славных рядах» ВЧК-ГПУ-НКВД-МГБ-КГБ до конца жизни. С чего бы это? В чека не каждого брали, а уж удерживались в ней только те, кто повязан кровью. Я не знаю, чем Агапкин приглянулся чекистам (за русский патриотизм они расстреливали). Однако всем известно, что чекисты любили маскировать свои «акции» игрой духовых оркестров. И вот если он начал с роли капельмейстера при команде палачей, то его чекистская биография вопросов не вызывает.

М У З Ы К А   С О П Р О Т И В Л Е Н И Я



  В годы Гражданской войны обе стороны обычно использовали одни и те же марши, сочиняя для их хорового исполнения свои тексты. Но у музыки «Прощание славянки» уникальная судьба. Ее приняла только одна сторона – около трехсот тысяч добровольцев, выступивших против провозглашенной на всей территории России Советской Федерации и ее пронемецкого правительства, – добровольцев, сражавшихся за восстановление национального русского государства. Иными словами, музыку Богорада приняло антибольшевистское сопротивление.

На это обстоятельство следует обратить пристальное внимание. Есть в музыке «Прощание славянки» (особенно в авторской тональности – в до-минор) что-то отвечающее сознанию воочию совершающейся трагедии и настроению добровольного выбора жертвенного пути, то есть, короче говоря, духу сопротивления. Нельзя не отметить в связи с этим, что марш стал широко известен отнюдь не в патриотическом угаре 1912-го и 1914-го годов, а лишь летом 1915 года3, когда русская армия понесла жесточайшие поражения и откатилась далеко на восток, когда впервые возникла угроза разгрома страны в войне.

Зазвучавшая в 30-х годах песня антибританского и антиарабского сопротивления «Без границ» подтверждает названную особенность этой музыки. Так что с 30-х годов можно говорить уже о традиции, а продолжена она была чуть не сразу – в Польше 1943 года. Там, в стране, сокрушенной ударами двух великих держав, добровольцы упорно сопротивлялись в рядах партизанского движения Армия Крайова. И когда кто-то из его участников*** предложил боевую песню на мелодию «Прощание славянки», успех был мгновенный и полный – песня стала гимном Армии. Авторы текста знали, что мелодия занесена из России, но это не могло их смущать, потому что принесли ее отступившие в боях с красными «белые» войска, которые, кстати, принимали участие в отражении поляками советской агрессии.

Стоит отметить для полноты картины, что песни движений сопротивления на музыку Якова Богорада, включая и русские, не омрачает тень шовинизма, то бишь в них нет никаких великодержавных амбиций, а в гимне Армии Крайовой («Расшумелися ивы плакучие») нет даже слов «родина» и «отечество», ни разу не упомянута Польша. Поется в них именно о сопротивлении, то есть о готовности преодолеть любые препятствия, понести любые жертвы. Вот последний куплет польского варианта:

I choć droga się nasza nie kończy,
Choć nie wiemy, gdzie wędrówki kres,
Ale pewni jesteśmy zwycięstwa,
Bo przelano już tyle krwi i łez.

И хоть дорога наша не кончается,
Хоть не знаем, где странствию конец,
Мы уверенно ждем победы,
Ибо пролито уже столько крови и слез.

Уверенно ждем победу… А ждать пришлось долго, ибо уже в 1944 году немецкая оккупация сменилась советской, безмерно более тяжелой. Формально Армию Крайову пришлось даже распустить, но фактически вооруженное сопротивление продолжалось еще до 1953 года. Далее сопротивление шло в легальных формах то усиливаясь, то затухая, пока наконец в 1989 году Польша ни стала снова свободной. Событием, ознаменовавшим конец оккупации следует, видимо, считать публичный снос ее главного символа – памятника Дзержинскому в Варшаве (17 ноября).



В заключение стоит отметить, что традиция обращения движений сопротивления ХХ века к музыке Якова Богорада понятна и даже естественна с учетом уникальной судьбы еврейского народа. Для Израиля сопротивление – способ существования. Со времен вавилонского плена до наших дней, то есть более двух с половиной тысячелетий, еврейский народ непрерывно сопротивляется попыткам разных могущественных сил уничтожить его. Странно было бы, если бы этот дух сопротивления, преодолевший уже усилия длинного ряда канувших в Лету великих держав, не запечатлелся бы в его музыке.

А Яков Богорад не только сочинял музыку, знакомившую мир с еврейской музыкальной культурой, он и сам нес в себе дух сопротивления. На то указывает его исключительное по смелости музыкальное выступление 1921 года в Симферополе. Там и тогда, во время мора, охватившего Крым сразу после захвата его большевиками, он сочинил и публично исполнил оркестровую увертюру «Царь голод».

Органы, в коих служил (и, кстати, удостоился звания полковника) Василий Агапкин до Якова Богорада добраться не успели – опередила конкурирующая сторона. Композитор пал от рук нацистских палачей 12 декабря 1941 года.

Вечная ему память.


1   В связи с этим фактом важно отметить: В. Агапкин был военнослужащим русской армии, а следовательно, его переход на сторону партии, совершившей государственный переворот, разогнавший Учредительное собрание и подписавшей капитуляцию перед Германией ради так называемой «мировой революции» был нарушением данной весной 1917 года присяги «быть неизменно преданным Российскому государству как своему Отечеству», Иными словами, этот человек совершил измену.

2   Только в 1922 г. в Москве Агапкин возглавил один из первых оркестров ГПУ. Чем он занимался в чека раньше, история умалчивает.

3   В то время радиовещания еще не было, а потому единственным средством массового распространения музыки служили граммофонные пластинки. И вот первая запись на них «Прощания славянки» появилась летом 1915 года. Их выпустила на рынок киевская фабрика Экстрафон.

***   Кто именно, польские историки не выяснили. Известно только, что за основу была взята песня на мелодию «Прощания славянки», которую еще в 1937 году сочинил школьный учитель музыки Роман Шлензак (1909 – 1968).




Разработано LiveJournal.com