?

Log in

No account? Create an account

Никодим

    Вера наиболее сильна, если не…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть




«То, что мы знаем, так ничтожно по сравнению с тем, чего мы не знаем!»

    Вера наиболее сильна, если не ведает сомнений. Это очевидно. Но условие отсутствия сомнений в вере (необходимое и достаточное) – ее безотчетность, неосознанность. Сознание предполагает сомнение, и если какое-то утверждение сомнений у нас не вызывает, если оно логически неопровержимо, то вера не нужна. Такое утверждение мы принимаем в силу его неопровержимости: оно для нас или аподиктически очевидно, или доказано, то есть является истиной. Это заведомо так. Но отсюда следует нетривиальный вывод: очень сильная вера может быть иррациональной. Ибо, коль скоро она не осознается (разумеется сама собой), она может оказаться укорененной в сфере бессознательного – может быть обусловлена нашими влечениями.

Конечно, неосознанных, безотчетных, слепых убеждений (и, значит, незаметных вер) великое множество, но некоторые играют фундаментальную роль в мышлении людей на протяжении ряда веков, – являются фактором мировой истории. И их, естественно, важно иметь в виду. Это шанс понимать происходящее

А высветить безотчетную веру можно одним лишь только способом – указанием примеров ее проявления. Требуется в широком круге идей, достаточно примелькавшихся и по общему мнению простейших, близких к основанию представлений о бытии, обнаружить предпосылку – одну и ту же. Применительно к вере, о которой идет речь, названный круг идей – культурные феномены, складывавшиеся на основе естественнонаучного миропонимания по мере того, как оно формировалось и овладевало коллективным сознанием, – становилось достоянием масс. Весьма убедительный пример такого феномена – уфология в самом широком смысле (от поиска необъяснимых сигналов на экранах радаров до теорий о жизни человечества под контролем неведомых цивилизаций).

Существенно вот что: информация об НЛО, об инопланетянах и о «контактах» – весомая компонента информационной среды, в которой живет современный мир. Без нее давно уже немыслима художественная литература, киноискусство, обзоры новостей; сложился особый социальный институт, обслуживающий интерес к такой информации. А главное, в сферу уфологии вовлечена наука, и глубже, чем зачастую кажется. Хотя научное сообщество в целом относится к уфологии более чем прохладно, именно наука изначально служит для размышлений о множественности миров почвой. Был период – с 1960-го до середины 90-х годов, – когда отдельные группы радиоастрономов сами специально занимались поисками внеземных цивилизаций и заходили в своих усилиях, так далеко, что отправляли сообщения «инопланетянам».

Вместе с тем примечательно: вопрос об основаниях всеобщего убеждения в существовании другой, параллельной человечеству разумной жизни никогда не ставится. Предполагается (как правило, по умолчанию), что основание имеется, и оно незыблемо, – мол, составляет его естественнонаучное знание о вселенной. Но это не так. Никогда физики и астрономы не получали в итоге своих исследований вывода о наличии разумной жизни вне Земли (ошибки, разумеется, не в счет). Нет ни экспериментальных данных, ни общепризнанных теорий, позволяющих выйти за рамки догадок. Весь объем проведенных астрономических наблюдений в диапазоне от радио- до гамма-излучения не дает буквально ни одной зацепки. Наоборот, с конца прошлого века можно уверенно утверждать, что по признаку использования радиосвязи наша цивилизация одна-единственная во всей Галактике (а это – более 200 млрд. звезд и более 100 млн. планет).

По сути дела, была и есть лишь гипотеза – гипотеза о множестве цивилизаций во вселенной. И она уже практически опровергнута – фактом отсутствия вокруг нас в выборочной совокупности (беспрецедентной по объему) необходимого следа разумных существ – «разговоров». И тем не менее: вместо того чтобы сделать вывод из факта, установленного наукой, люди выдумывают новые, еще более сложные гипотезы – с целью объяснить странное, на их взгляд, молчание вселенной.

1.  Откуда же берется убеждение в присутствии там «братьев по разуму»?

1

   При желании получить ответ, важно обратить внимание на момент, к которому относятся первые документальные свидетельства об этом убеждении. Ибо, вопреки распространенному мнению, тема других планет и их заселенности – планет в нашем понимании! – широко обсуждается сравнительно недавно, – после изобретения телескопа. Все ссылки на античных философов бьют мимо цели, потому что для древних-то и сами планеты тоже «люди» (их воображали разумными существами). Первобытный вариант идеи о множестве параллельных миров – это следствие той веры в одушевленность природы, которую христианство веками искореняло своим противопоставлением «тварной» материи и одушевленного, разумного человека. В XVI веке некоторые европейские мыслители (в частности, Д. Бруно) пытались возродить языческие суеверия, но без особого успеха.

Самое первое рассуждение о возможности «другого обитаемого мира» в неодушевленной (естественной) вселенной было опубликовано в 1638 году в Англии. Его автор, епископ Честерский Д. Уилкинс, никаких естественнонаучных аргументов не привел. Точно так же как и в последующие века, вплоть на наших дней речь шла о далеко идущем сходстве с Землей других планет (у епископа – Луны, наблюдаемой в телескоп). Суть рассуждения в том, что как-то ограничивать это сходство по пункту присутствия разумных существ заранее нет оснований. Если обитаемая Земля – явление, уникальное во Вселенной, то налицо явление, кое нельзя объяснить.

Точнее, такое явление нельзя объяснить в рамках одного лишь дискурсивного мышления и, соответственно, в естественной установке сознания, то есть его нельзя вывести из описания мира, отвечающего требованиям формальной логики и сполна интерпретированного в пределах чувственного (физического) опыта. Опора на физический опыт – гарантия осмысленности высказываний, ее достаточное условие в естественной установке. Если условие нарушено (дана ссылка на интуицию или откровение, Бога), осмысленность под вопросом и объяснение приходится считать несостоявшимся. Но, если во вселенной имеется хотя бы одно такое вот, дискурсивно необъяснимое явление, ясно, что вселенная полностью, до конца не познаваема дискурсивно.

Епископ Уилкинс верил в полную дискурсивную познаваемость созданного Богом мира, была у него такая незаметная вера. На то отчетливо указывает предпринятая им попытка доказать возможность обитателей на Луне. А так как с каждым десятилетием эта вера охватывала всё более широкие круги европейского общества, распространялось повсеместно и убеждение в существовании инопланетян. Убедившись, что их нет на Луне, пустились искать в глубинах Солнечной системы, затем – в Галактике, а теперь уже за ее пределами. Неудачи ничему не учат, потому что вера в дискурсивную познаваемость вселенной, безотчетная в XVII веке, остается безотчетной доселе.

Никто дальше банального указания на необъяснимость наличия одной нашей цивилизации во вселенной не идет, – не задается вопросом: а почему, собственно, всё должно быть вот так – дискурсивно и в естественной установке объяснимо? Характерный пример: участники Первой Международной конференции «Связь с внеземными цивилизациями» (1971 год) собрались под лозунгом: «Мы не знаем в мире уникальных явлений. Почему же мы сами должны быть таким явлением?»

2.  Феномен  дарвинизма

2

   Переходим к другому примеру. В 1859 году Ч. Дарвин опубликовал пространное и хорошо аргументированное изложение давным-давно уже известной научному сообществу гипотезы о происхождении одних биологических видов из других в результате выживания наиболее приспособленных особей. Достаточных оснований для признания гипотезы решением проблемы эволюции биосферы ученый не представил, на что сразу обратили внимание многие из его коллег. Тем не менее уверенность в решении Дарвиным проблемы еще в 60-х годах стала овладевать сознанием образованной части общества, а к концу века она породила новый культурный феномен.

Дарвинизм ведь не только биологическая теория. Нет, де-факто дарвинизм – ядро массовых идеологий. В таком качестве он уже более ста лет обуславливает решение вопросов, не имеющих никакого отношения к биологии. Еще совсем недавно в разных сферах жизни заурядной была ситуация, когда человек, выказывал приверженность дарвинизму, чтобы не прослыть невеждой или даже каким-нибудь экстремистом. Ну а сегодня, несмотря на наличие огромной литературы, высвечивающей отсутствие достоверной теории эволюции, по большому счету идейная атмосфера та же. Гипотезу происхождения видов в ходе естественного отбора принято считать безусловной истиной, а ряд основанных на ней рассуждений – теорией, которая «в целом» удовлетворительно объясняет процесс эволюции. И принято официально, ибо до отделения науки от государства далеко еще пока даже в США.

Особенно симптоматично, что большинству биологов расхождение принятой теории с фактами действительно удается не замечать. И удается десятилетиями, из поколения в поколение. Именно это обстоятельство – ключ к пониманию происходящего, так как оно указывает на отсутствие возможности дать действительное, а не условное объяснение эволюции биосферы в пределах естествознания. Коль скоро иного нет, надо держаться за то, которое есть, потому что мы «не знаем в мире необъяснимых явлений».

Не знаем?.. Действует та же вера, что в вопросе о жизни вне Земли, вера в полную научную (точнее, естественнонаучную и, значит, дискурсивную) познаваемость. Причем в сравнению с XVII веком эта вера обрела второе дыхание. Широко известен ее модифицированный вариант, в котором она с физического мира Галилея, Декарта и Ньютона (мира, созданного Богом) распространена на всё бытие, – стала верой во всеобщую дискурсивную познаваемость.

3.  Физика  и  онтология

3

Распространение веры в полную дискурсивную познаваемость за пределы физического опыта, а стало быть, и предмета естественных наук – ошибка, потому что выход за эти пределы есть нарушение достаточного в естественной установке условия осмысленности высказываний. Так мы рискуем получать концепции, захватывающие воображение своей общностью и глубиной, которые, однако, никакого знания не содержат и служат источником опасных заблуждений.

Утверждать, что все рассуждения, выходящие за пределы чувственного опыта, ложны, нельзя, но они могут не иметь физического смысла. К области заведомо не имеющих его относятся онтологические высказывания (высказывания не о сущем, а о бытии сущего). Один их частный случай, рассуждения о бытии мира в целом, т. е. рассуждения мировоззренческого плана, в прошлом (эпоха модерна) казались физически осмысленными. Однако это неверно. Чтобы убедиться, надо обратить внимание на то, что они ведутся с физически невозможной позиции – внешней по отношению к миру, с позиции Творца. К онтологическим относятся, например, утверждения о примате материи или мышления, об отображении реальности, о безначальности мира или о его возникновении и Творце.

В позитивизме сложилась традиция называть всю онтологию метафизикой, но следовать этой традиции – значит игнорировать возможность отсутствия всякой связи между онтологией и физикой в широком смысле (наукой о сущем, о природе).

Метафизикой уместно считать концепции сущего – те, которые не обоснованы в полной мере физическим опытом, выходят в каких-то своих утверждениях за его пределы. Пример такой концепции – естественнонаучное («научное») мировоззрение. В своих фундаментальных обобщениях оно строится на основе веры во всеобщую дискурсивную познаваемость, вот на что необходимо обратить внимание. Именно она, эта вера, как уже было отмечено, рождает убеждение в существовании множества неземных цивилизаций (существование одной нашей нельзя дискурсивно объяснить). И так же, аналогичным образом формируется вывод о наличии полного объяснения эволюции биосферы. А как следствие, мы ведь получаем еще и «знание» о возникновении жизни на прочих планетах и ее эволюции там по открытой Дарвиным схеме. Если уж мы верим, что всё вокруг и внутри нас дискурсивно познаваемо, других вариантов просто нет.

Однако нет до тех пор, пока внимание, наконец, не обратится на нее, на лежащую в основе всех мировоззренческих построений веру. Стоит нам заметить, что мы убеждены во всеобщей дискурсивной познаваемости бытия, как возникает принципиальное сомнение. Его признак – мысль об ограниченности наших познавательных возможностей.
   Теория эволюции не содержит никаких намеков на то, что человек является вершиной развития организмов, способных к отражению материального мира. Почему же мы обладаем способностью всеобщего познания?.. «Научный» ответ получается лишь, исходя из гипотезы, что интеллект человека обусловлен возникновением социума – новой, качественно более высокой формы движения материи. Но эта остроумная гипотеза ровно ничего не меняет. Кто доказал, что не может возникнуть еще более высокая форма, такая, представители которой будут возвышаться над нами, как мы над мухами и тараканами?

На первый взгляд, осознав в себе веру во всеобщую дискурсивную познаваемость, можно ее сохранять и без объяснений, на том основании, что она не опровергнута. Но это – иллюзия. Вера не опровергнута ровно до того момента, пока мы не догадываемся о ее существовании.

    Еще в 1922 году профессор Венского университета М. Шлик инициировал обсуждение проблемы элиминации онтологии из естественных наук и строгого от нее отмежевания. К 1930 году группа участников обсуждения (Венский кружок) подготовила программу, в которой проблема была точно сформулирована и намечена цель – разработать процедуру проверки любого высказывания на соответствие физическому опыту и, следовательно, на научность (процедура верификации). Научное мышление при этом отождествлялось с дискурсивным в предельно широком варианте – как мышление на языке типа формальной системы, найденной Расселом и Уайтхедом («Principia Mathematika»).

А двадцать лет спустя участники исследовательского проекта пришли к неожиданному для себя результату: естественнонаучное знание в полной мере эмпирическими данными, увы, не определяется и от онтологических предпосылок неотделимо. Таким образом, уже вера в полную дискурсивную познаваемость физического мира оказалась ложной (ложность веры во всеобщую дискурсивную познаваемость – очевидное следствие).


Не стоит обманывать себя: вера, порождающая научную картину мира, – типичный результат умозрения с позиций Творца. Если некто, обладающий нашим человеческим умом, N млрд. лет назад создал, руководствуясь этим умом, вселенную, то всё ясно: мы способны познать устройство мира и человека, – сомнения в вере отпадают. Вот только, отпадают-то вместе с «наукой» (с научным мировоззрением), потому что в дискурсивное мышление Творец не вмещается. В середине ХХ века произошло то, что должно было произойти: осознание веры во всеобщую дискурсивную познаваемость, повело к ее утрате.

Конечно, если счесть естественнонаучное мышление не строго дискурсивным, положить, что оно должно отвечать требованиям формальной логики только «в общем и целом» (допустить исключения), то верить во всеобщую дискурсивную познаваемость как бы ничто не мешает. Именно так и был истолкован неудачный результат элиминации метафизики из естественных наук. Принято считать, что, хотя граница между естественнонаучным знанием и физически бессмысленными рассуждениями, увы, не может быть четкой, она существует: оснований для отказа от фундаментального убеждения нет.

Однако так ли выходит на деле? Один пример. Имея возможность отделить «науку» даже и нечеткой границей от понятия «Творец», мы в качестве расплаты неизбежно получаем в основании общей картины мира понятие, которое не мыслится дискурсивно, – «актуальная бесконечность». То есть требованиям формальной логики с опорой на физический опыт не отвечает, выходит, не только Творец, но и вселенная, существующая на сегодняшний день бесконечно долго…
   Мнение об отсутствии серьезных причин для отказа от веры во всеобщую дискурсивную познаваемость, очевидно, сильно преувеличено.

4.  В тупике мифа о вечном круговороте

4

    Вера во всеобщую дискурсивную познаваемость и возникла, и овладела коллективным сознанием сравнительно недавно: ее история – эпоха модерна. Изначально сознанием людей владеет не более чем необходимое условие этой веры – описанная Гуссерлем естественная (натуралистическая) установка. Испокон веков каждому человеку очевидно существование пространственно-временной действительности, включающей в себя полностью его самого со всеми теми предметами, которые он имеет в своем восприятии. Очевидные следствия из этой установки сознания: мир существует везде, мир существует всегда.

Онтология, совместимая с естественной установкой, представляет собой рассуждения о бытии мира, в которых позиция внешнего наблюдателя (Творца) не осознается, а время мыслится как смена состояний мира в заранее заданной последовательности состояний. Это – время, не несущее никаких изменений, время-судьба. В дискурсивном варианте оно – циклическое, то есть последовательность состояний мира мыслится заданной на конечном интервале. Такую онтологию (мировоззрение) уместно называть вечным круговоротом.

Онтология, совместимая с естественной установкой, первоначальна. Она сложилась на ранних стадиях истории культуры и до поры оставалась единственной. До той поры, когда стал складываться теизм – онтология, открывающая возможность принципиально иного понимания: бытие мира не единственно, мир существует не всегда.

[Пояснение] В бывшем СССР под теизмом по инерции принято понимать веру в существование богов (см. статью «Атеизм» в Википедии). Это понимание не имеет ничего общего с подлинной идейной ситуацией. Если говорить о религиях, то три из них – иудаизм, христианство и ислам – действительно являются теистическими, однако все они отказываются от веры в существование богов, противопоставляя ей веру в Бога. Различие же между понятиями «бог» и «Бог» фундаментально. Второе никакого предмета в мире не означает – его содержание личность, не связанная с миром и единственная в своем роде (соответственно слово «Бог» – имя собственное), тогда как первое – один из предметов в мире. Но еще важнее другое – теизм может и не иметь прямого отношения к религии. В общем случае он представляет собой онтологию, которая постулирует бытие как понятие более широкое, чем существование материального мира и предполагающую существование Творца.

Определяющая идея теизма – идея творения мира (творения в полном смысле – из ничего) – требует преодоления естественной установки. Надо понять, что, хотя мир и существует везде, личность (прежде всего Творец) в него не включается. Но главное ее следствие – новое представление о времени. Оно мыслится как смена состояний мира, возникающих вместе с его ходом, а не заданных изначально. То есть будущего в сотворенном мире еще нет, время там не судьба, а свершение. Соответственно, и история уже не вечность и не круговорот, а продолжающийся куда-то в неведомое путь. Такое время принято называть «линейным».

Именно идея «линейного» времени вызвала к жизни понятие естественного, безо всякой связи с одушевленностью, физического движения.

Обратим внимание на суть. Мир, противостоящий Творцу – противостоящий абсолютно, а значит, неодушевленный и, в этом смысле, пассивный, – в «линейном» времени не может уже рассматриваться как заданная раз и навсегда последовательность временнЫх состояний (в «линейном» времени будущего еще нет). Как следствие, он обязательно должен обладать некоторой собственной динамикой… На современном языке эта истина формулируется так: мир является естественной (физической) системой.

Так что факт, легко открывающийся при непредвзятом изучении истории, – факт рождения естествознания в лоне теизма не должен вызывать удивления. Коперник, Галилей, Декарт, Ньютон и все члены современного им научного сообщества были христианами далеко не случайно (вне теизма они не смогли бы сделать своих открытий).

К вопросу о вере во всеобщую дискурсивную познаваемость названный факт имеет прямое отношение: эта вера овладела коллективным сознанием, благодаря впечатляющему прогрессу науки в тот период, когда до открытия начала мира во времени было слишком далеко. Тогда – в XIX веке – казалось, что в качестве физической системы можно истолковать бытие мира в целом, признав оную «систему» существующей без начала, бесконечно давно, то есть считая время существования вселенной до текущего момента актуально бесконечным.

Здесь нотабене: актуальная бесконечность – интуитивное понятие. При попытке мыслить ее дискурсивно возникают противоречия. В конце XIX века на этот счет еще имелись кое-какие сомнения, но чтобы принять на веру идею актуально бесконечной вселенной и тогда надо был быть философом, а не физиком. Научное мировоззрение создавалось философами, которые настолько верили в эту идею, что заявляли о возвращении науки к «гениальной догадке» мифа о вечном круговороте. И им верили.

Тогда, в конце XIX века, был незаметен не только выход мировоззрения за пределы науки, но и противоречие мировоззрения науке. В физике тех лет уже было установлено второе начало термодинамики – принцип, мешающий приписывать вселенной отсутствие моментов рождения и смерти. Однако философов это не смущало. Они с азартом ждали подтверждения наукой мифа о круговороте и отвлекали внимание публики от термодинамики предсказаниями открытия в ближайшее время процессов, идущих с уменьшением энтропии. Вера возвышалась над опытом.

Строгий естественнонаучный вывод о наличии у вселенной начала во времени доведен до сведения научного сообщества и широкой публики в 1931 году Ж. Леметром. И случилось это, вне всякого сомнения, потому, что физик Ж. Леметр был теистом (кстати, так же, как и Коперник, он принадлежал к католической конфессии и имел духовный сан). Если бы не Леметр, вряд ли кто-нибудь осмелился сделать этот «чудовищный» (выражение Эйнштейна) вывод до середины 60-х годов, когда было, наконец, получено первое экспериментальное подтверждение.

Ну а после того как вывод подтвержден, вера во всеобщую дискурсивную познаваемость, а значит, и научное мировоззрение существуют под знаком конца. И дело не только в том, что рассуждения о какой-то там вечной и бесконечной вселенной, включающей в себя нашу, неизбежно придется признать физически бессмысленным. Сыграет роль и другая очевидная, в сущности, истина: актуальная бесконечность несовместима с физикой (точно так же, как и Творец). Иными словами, для философии единственная реальная альтернатива теистической онтологии – древний миф о вечном круговороте, а следовательно, выступление против физики и в этом смысле переход на антинаучную позицию.

«То, что мы знаем, так ничтожно по сравнению с тем, чего мы не знаем!»

ПОДРОБНЕЕ о происхождении и истории научного мировоззрения.




Разработано LiveJournal.com