?

Log in

No account? Create an account

Никодим

     Евтушенко (по…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть








     Евтушенко (по собственному признанию), услышав однажды от Ахмадулиной сокрушенно-скорбное «Революция умерла», воскликнул: «Нет, нет, не говори так! Революция будет жить вечно!»
      Это – первое, что нужно знать о поэте, которого на днях похоронят в Переделкино.

     Второе. Евтушенко был склонен к самой безудержной (до хулиганства) эротике. В конце пятидесятых годов, когда он пользовался славой полузапрещенного поэта, в Ленинграде и Москве ходили по рукам размноженные на машинке «сочинения», которые и ныне, я думаю, никто не стал бы публиковать. То был у него некий «кавказский» цикл. Один пример оттуда, общеизвестный и вполне пристойный – стихи «Из воды выходила женщина» (впечатление на пляже). Стоит обратить внимание на последние строки:
...нынче я знаю наверное,
что увижу я в смертный мой час.
Будет много святого и вещего,
много радости и беды,
но увижу я эту женщину,
выходящую из воды.

     И – главное. Евтушенко довольно отчетливо и устойчиво переживал очевидность конца, ощущал смерть. На это тоже указывают стихи. Все они слабы и в художественном, и в философском плане, но искренни. Например:
Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Стихи указывают на переживание одной из основных данностей существования (точнее, конечного существования) – бессмысленность (иначе говоря, на мнимость, иллюзорность всех моральных ценностей перед лицом смерти). Ощущая неизбежность и вечность исчезновения «мира» (включая и «женщину, выходящую из воды», и даже революцию, если переживание достаточно глубокое), поэт сознает свое бессилие – издает крик отчаяния.

Важно иметь в виду: бессмысленность именно переживается, она не логический вывод – а аподиктическая очевидность. Поэтому любая попытка ее не признавать, доказывать наличие смысла жизни не более чем саморазоблачение, указывает просто-напросто на недостаточно глубокое сознание человеком конечности своего существования или – полное его отсутствие*.

Благодаря частичному, ограниченному, но все-таки пониманию бессмысленности конечного существования, Евтушенко и стал в 50-х годах популярен, ибо то же самое понимание становится присущим (как раз с того времени) продвинутой части советской молодежи. И по той же причине Евтушенко так решительно и эмоционально возразил своей разочарованной подружке: «Революция будет жить вечно!». Он искал лекарства от отчаяния – разделял и выражал в своих виршах востребованную молодежью идею бесконечной революции, идею, которая с легкостью навевала тогда и в последующие десятилетия в СССР иллюзию смысла жизни.

Идея сложилась в середине 50-х годов на основе сформулированной в романе «Как закалялась сталь» цели жизни каждого советского человека довоенного времени, ибо цель эта («борьба за освобождение человечества») в то время, в связи с провалом замысла мировой революции, естественным образом сама собой трансформировалась в смысл жизни вообще. По сути дела, обществом тихо и незаметно принимался тезис «ренегата» Бернштейна: «Движение – все, конечная цель – ничто».

В официальных документах идея не высказывалась, однако она де-факто внедрялась в умы литераторами, режиссерами, композиторами на протяжении более двадцати лет, начиная с ремейка «Человека с ружьем» (кинофильма «Они были первыми», 1956). В 1974 прозвучало прямое музыкальное воплощение идеи – песня «И вновь продолжается бой!». Евтушенко неоднократно декларировал свою приверженность ей. Он знал: идея бесконечной революции – краеугольный камень революционной романтики, а она, революционная романтика, в СССР беспрецедентно популярна.

Я всё равно паду на той, на той единственной Гражданской...

Тем не менее коммунистический режим пал. Пал легко и непринужденно, как созревший плод. А сам певец вечно живой революции обнаружил абсолютное благоразумие – он укрылся в буржуйском раю, дабы оттянуть елико возможно конец и избежать эвтаназии по-эрэфийски (прыжком из окна вниз головой).

Так что же, всё? Кончен бал?

Едва ли, ибо возрождения христианства не произошло. Идеи, навевающие иллюзию смысла жизни, по-прежнему востребованы, а бесконечная революция – самая эффективная из них. Тысячи добровольцев, отправившихся воевать в «народные республики» Донбасса, – четкий намек на продолжение. И напрасно кремлевские специалисты тайно перестреляли там не оправдавших доверие «комиссаров в пыльных шлемах». Зря! В качестве мучеников все эти Моторолы и Гиви еще опаснее.

Выросшая из бреда Павки Корчагина идея уже давно оторвалась не только от реальности, но и от марксизма: череда вождей уходит в глубь веков, в одном ряду с Лениным и Сталиным – Иван Грозный и Николай Второй. Что это значит? Это значит, что все неудачи большевиков, все провалы коммунистического строительства не в счет – революция продолжается!



Приходи же, друг мой милай!
Поцалуй меня в уста.
И, клянусь, я тебя до могилы
Не забуду никогда...



Чтобы понять это в полной мере, стоит обратить внимание на самую древнюю формулировку бессмысленности конечного существования – фразу из Нового Завета: «станем есть и пить, ибо завтра умрем!». Чрезвычайно точная формулировка, надо только учитывать, что слова «есть и пить» употреблены в значении «всё позволено». Для христиан (людей, живущих с «памятью смертной») тут всё абсолютно ясно: нет бессмертия, нет и моральных ценностей (ни добра, ни зла). А вот атеисты неизменно приписывают фразе совсем другой смысл. Утверждают, что будто бы имеется в виду загробное воздаяние в качестве условия следования морали и делают вывод: христианство – это проповедь добродетели за «чаевые».




Разработано LiveJournal.com