?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Этими словами Гуссерль начинает свое самое…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



Я сознаю мир...


Этими словами Гуссерль начинает свое самое пространное описание естественной установки сознания («Идеи I», §§ 27 – 30), описание, в ходе чтения которого должно стать ясно, что она – бессознательное убеждение каждого из нас в существовании пространственно-временной действительности, противостоящей «мне» и включающей «меня», причем включающей вместе с «моим» сознанием и всем, что «я» вижу, слышу, осязаю... (со всеми предметами «моего» физического опыта). Иначе говоря, естественная установка – слепая вера в существование объективно наблюдаемого, «окружающего» человека мира.

Однако ясность возникает не всегда. И, как следствие, не принимается указание (§31) на необходимость забыть на время о естественной установке, «выключить» ее, «заключить в скобки» для того, чтобы мыслить феноменологически. Указание либо остается непонятым по причине несостоявшегося осознания в себе названной веры (а стало быть, и неспособности допустить возможность альтернативы), либо воспринимается как требование отказа от истины и здравого смысла.

Гуссерль специально подчеркивает, что заключить убеждение в скобки – это не значит нанести ему ущерб, подвергнуть его сомнению, отождествить с поверьем, с тем, что можно «просто так думать себе», – как думают, например, что русалки водят хороводы. Как раз сомнительные-то вещи в особенности сохраняют свою живость, они не выключены. А надо – выключить, начав с отказа от «суждений о пространственно-временном существовании здесь» (§32) и признания принципиальной возможности совсем другого вИдения бытия. Таково необходимое условие следующего шага. Если же читатель проходит мимо указания на необходимость приступить к выключению естественной установки, он обрекает себя на непонимание всего последующего текста.

Подробнее. Альтернатива вере в «окружающий» мир – это зело странно. А странное всегда настораживает. Причем советский (постсоветский) читатель предубежден, у него есть причина подозревать провокацию (об этом речь позже). В результате, вместо того чтобы приступить к заключению в скобки, дав согласие на отказ от всякого рода суждений об «объективном» мире, читатель делает прямо противоположное – он акцентирует внимание на своей вере («истине»), держится за нее, а тем самым исключает для себя возможность увидеть на месте естественной установки альтернативу – феноменологическую установку.

Воображаемая, логически не оправданная угроза истине – вот первое препятствие на пути в феноменологию. Читатель подозревает в Гуссерле и его последователях злонамеренность (стремление приравнять привычную ему, «родную, единственно верную» установку сознания смутным поверьям типа рассказов о русалках). Подозревает бессознательно и как раз потому особенно эффективно. В качестве подтверждения ниже приводится ряд взятых из недавних дискуссий в Интернете примеров.

Однако, прежде чем обратиться к ним, рассмотрим, что же происходит, когда условие, предложенное Гуссерлем, выполняется, то есть когда читатель «без комплексов» и, внимательно отслеживая мысль великого философа, ограничивает указанным образом круг своих суждений, как минимум допуская при этом принципиальную возможность альтернативы естественной установки.

«Новое  небо  и  новая  земля»
1.

Такими словами уместно охарактеризовать перемену, переживаемую в итоге внимательным читателем. Дело в том, что за всю историю человечества вплоть до начала ХХ века идейную ситуацию, возникающую с выключением естественной установки, никто из философов не описывал (почти никто о ней даже не догадывался). Как следствие, открыть ее для себя – значит столкнуться с полной неожиданностью. А неожиданность тут далеко не скорбная – с ощущением вдохновляющей перспективы, или, как выражался Ницше, «рождения танцующей звезды».

Что имеется в виду? Если естественная установка включена, то все, все без исключения философские рассуждения идут в рамках разного рода концепций отображения окружающего мира – отображения в душе, уме, разуме человека. Знание неизбежно понимается в качестве более или менее точного образа предмета, на который направлено познание. Только так. История свидетельствует об этом. Причем свыше полутора тысяч лет общая для всех мыслителей концептуальная схема процесса познания даже не обсуждалась.

Обсуждались отдельные концепции отображения внутри изначальной общей схемы – первой гносеологической парадигмы. Согласно одной из них, отображается окружающий мир только посредством органов чувств, в другой концепции он отображается только идеально, умом. Третьи объединяют оба эти варианта. Кроме того, одни концепции предполагают возможность полного отображения, а другие ее в той или иной мере отрицают.

Но вот пришел Гуссерль. И предложил: заключить всю эту накопленную за двадцать пять веков премудрость в скобки, – выключить ее вместе с естественной установкой, чтобы рассмотреть новую концептуальную схему познания. В достаточно общем виде новую схему можно описать так: пространственно-временная действительность, противостоящая «мне» и включающая в себя все предметы «моего» физического опыта, дана в «моем» сознании.

Подчеркнем для полной ясности: речь вовсе не об отрицании существования материального мира. Такое отрицание безосновательно. Речь о другом – о безусловно очевидной с выходом из естественной установки истине: пространственно-временная действительность вместе со всеми предметами «моего» физического опыта, будь то хоть «мое» тело, хоть Млечный Путь, дана, явлена «мне» только в сознании.

Что такое предмет, данный в сознании? Это отнюдь не реальный предмет (в роли коего можно предполагать, например, дерево в ландшафте, звезду в небе или мир в целом). Если мы рассматриваем вариант восприятия, то в сознании явлено именно то, что мы сейчас воспринимаем, сама вещь, – скажем, дерево, каким мы его видим (а не каким оно существует якобы «на самом деле»). В общем же случае в сознании дан переживаемый сознанием смысл – образовано понятие о предмете, на который сознание направлено. Итак, вместо отпечатка, образа предмета, сознание предмета.

Гуссерль назвал свойство сознания быть сознанием предмета (быть направленным на него) интенциональностью. Лишь благодаря этому свойству сознание не остается «пустым» – в нем формируются понятия о предметах трасцендентного мира, или (что то же самое) человек познает мир. Таким образом, подвести итог рассуждению можно словами: на смену парадигме отображения пришла парадигма интенциональности.

Остается вспомнить о заключенной в скобки вере в существование окружающего мира (о естественной установке) и сравнить этот привычный нам мир с пространственно-временной действительностью как предметом данным сознанию, явленным в нем, – с миром-феноменом.

Данность предмета в сознании – это, повторяюсь, истина, которая открывается нам с выходом из естественной установки. Она очевидна и, более того, аподиктически очевидна, то есть логически необходима (так же, например, как утверждение для натуральных чисел «N + 1 > N»). А вот на чем основано убеждение в существовании вне сознания пространственно-временной действительности, включающей в себя «меня» вкупе с «моим» сознанием, вера в возможность независимый от сознания мир отобразить (подобно вещи в зеркале или печати на воске) в уме человека?

В ответ на этот вопрос от приверженцев парадигмы отображения можно получить только неопределенно длинные цепи рассуждений – разнообразных, сложнейших, противоречащих друг другу и ничего не доказывающих.

Примеры,  высвечивающие  камень  преткновения
2.

Случилось так, что 26 января в Философском сообществе LJ развернулась дискуссия на тему, которую можно было бы обозначить заголовком «Феноменология: обман или непонятая в РФ наука?» Дискуссия продолжалась семь дней и дала богатейший материал для анализа. Главная ее событие – неожиданное для меня самообнаружение в сообществе феноменолога (выступает под ником chur72). Именно благодаря ему дискуссия получилась длительной и информативной.

Начну, однако, с вопросов, обращенных, скажем так, к инициатору дискуссии. Их, по сути дела, два и оба отчетливо высвечивают в качестве причины непонимания – сохранение де-факто естественной установки в состоянии «включена». Первый вопрос отталкивался от данности предмета в сознании (в качестве примера там фигурировала кошечка). Человек недоумевал: если «два наблюдателя смотрят на одна и ту же кошку», то не получается ли у нас, вместо одной, две? Я в ответ указывал, что недоумение обусловлено рассмотрением кошки в качестве объекта – на нее смотрят (естественная установка не выключена). Он же возразил:

«Наверное, я неправильно выразился. Меня не интересует кошка как объект. Меня как раз интересует кошка в сознании. Однако теперь у нас есть
1) Кошка в сознании А.
2) Кошка в сознании Б.
Я вижу два варианта при рассмотрении 1) и 2). Можно сказать, что сознания А и Б не пересекаются, и тогда если следовать логике, у нас получится как бы две кошки. Либо можно сказать, кошка в 1) и 2) одна, однако тогда требуется, чтобы сознания пересекались.
Что бы сказал по такому поводу Гуссерль?»


Таким образом, человек, утверждая, что кошка как объект его не интересует, тут же сполна сам себя опровергает замечанием, что кошка как объект раздваивается образами в разных сознаниях. Нужно ли после этого еще доказывать причину непонимания самоданности предмета? Естественная установка не выключена.

С моей стороны прозвучал ответ, что вопрос – следствие безотчетного рассмотрения кошки в качестве существующей «объективно», но вряд ли ответ достиг цели. Возможно даже, что собеседник заподозрил меня в какой-то игре словами, ибо другой участник дискуссии (nondrink) в аналогичном диалоге так прямо и заявил: «Пока это больше похоже на некоторую ловкость рук (слов). Что понимается под самоданностью предмета?» А получив ответ, стал, похоже, в своем «благородном негодовании» терять голову:

«Но, если предмет является сознанию, то это означает, что он существует вне сознания (в противном случае, он бы не являлся сознанию, а существовал бы в нем). Где тогда существует предмет?»

Заключение о существовании предмета («самого предмета», т. е. данного нам в восприятии) вне сознания на том основании, что он является сознанию – это не просто грубая ошибка, нет, это симптом первобытной, фанатичной приверженности натурализму, готовности костьми лечь за «истинную» веру. А спор с фанатиком в смысле возможности его переубедить безнадежен.

Теперь о главном – о диалогах феноменолога chur72, проходивших как раз с названным натуралистом-фанатиком nondrink. Эти диалоги – большая удача. Chur72 вступил-таки в безнадежный спор, в бег по кругу, но проявил в нем такую эрудицию, такую находчивость и такое упорство, что в результате получилась полезная вещь – два диалога, раскрывающие для иного вдумчивого, непредубежденного читателя причину непонимания феноменологии. Я скопировал их и, снабдив минимальными комментариями с целью довести доходчивость до максимума, оформил в виде двух отдельных текстов под названиями «Натуралист почти всё понял» и «Напрасные усилия Феноменолога» (ссылки в конце).

Первый диалог начался 28 января, непосредственно после того как Феноменолог (chur72) прочел прекрасную лекцию, которая у меня скопирована под названием «Феноменология не обман, это область философского исследования». Как только она закончилась, Натуралист (nondrink) возвестил: «я почти всё понял» и задал пару вопросов, ответы на которые и развернулись в названные диалоги. Причем уже в конце первого обнаружилась ситуация, известная из старого-престарого анекдота – про крестьянина, прослушавшего лекцию об устройстве автомобиля. Тот крестьянин ведь тоже сказал: «Я почти всё понял…» (ему было неясно, куда лошадь запрягают).

Что  мешает  понимать  Гуссерля  постсоветским  читателям?
3.

Если не углубляться (оставить в стороне психологию), мешает давным-давно сложившийся в коллективном сознании и чрезвычайно устойчивый стереотип. Проанализировать его в полном объеме здесь не получится – на эту тему следует книгу писать. Но можно дать достаточно отчетливый намек.

В 1908 году один из лидеров российского социал-демократического движения сварганил политический памфлет с целью устранить другого, более успешного лидера с ключевой позиции в руководстве движением. Поскольку авторитет конкурента в значительной мере основывался на ряде работ в области философии, памфлет был задуман как сенсационное разоблачение во всех этих работах ереси – прицела на ревизию учения Маркса. Замысел удался в конечном счете – конкурент ушел из политики. А спустя ряд лет происшествие, естественно, стало забываться. И, конечно же, со временем канули бы в Лету и сам памфлет, и его автор, если бы мировая история продолжала идти своим путем. Однако приключилась известная бифуркация.

Автор, Ленин, был признан величайшим мыслителем всех времен и народов (это на словах, фактически же – богом). Его памфлет «Материализм и эмпириокритицизм» получил статус гениального труда и обрел историософскую роль (залог спасения страны, а в перспективе всего человечества от угрозы «падения в объятия буржуазно-реакционной лжи»). Как следствие, в строгом соответствии с «гениальным трудом» была разработана официальная философская догматика, предназначенная для обязательного изучения (во всех высших учебных заведениях) и обязательного применения для развития всех наук и искусств в качестве единственно допустимой. А практика ее внедрения в умы нескольких поколений подряд (причем в условиях террора – несогласных уничтожали физически), разумеется, не могла не сказаться на коллективном сознании.

Факт беспрецедентный. И, что особенно важно иметь в виду, это был факт культурного разрушения, регресса. Ведь товарищ Ленин философией не занимался, единственная книга философского характера сочинена им вдруг – по случаю и за три месяца. Оригинальных мыслей в ней и следа нет – одни банальности, ни малейшего интереса среди философов ее публикация не вызвала. Зафиксированная же этой книгой философская фантасмагория впоследствии много раз служило тормозом для развития науки в СССР и явилось одной из причин отставания в ряде областей.

В философском плане наиболее губительную роль играла и играет ленинская концепция так называемого «субъективного идеализма». «Величайший теоретик и мыслитель» полагал, что реальность бывает объективная и субъективная. Следуя его указаниям, советские философы пустились рассуждать, что субъективная реальность включает сознание и мышление и что представляет она собой функцию социальной практики. Широко известный «прокол» на пути этих рассуждений – объявление кибернетики буржуазной лженаукой. Но в действительности, кроме «проколов», ничего и не было, а самый катастрофический из них – «разоблачение» во всех достижениях философии и естествознания ХХ века смертного греха «субъективного идеализма» (подмены объективной реальности субъективной).

Когда в 60-х годах в СССР наметилось, наконец, отрезвление, оно ограничилось пределами естествознания. В философии «неизбежность странного мира» не была признана, – идеи, отмеченные клеймом «субъективный идеализм», продолжали оставаться запретными и, что гораздо хуже, вызывали подсознательное опасение, ибо с легкостью студентами всех вузов страны усваивалась главная де-факто догма ленинской философии: «субъективный идеализм ведет к солипсизму». Это же гениальная страшилка! Самому бестолковому понятно, что солипсизм-то, в сущности, просто-напросто расстройство психики.

Что же касается «научных» рассуждений о «буржуазном» извращении сознания, то они подливали масла в огонь. До сих пор в менталитете населения на российском пространстве фраза «субъективный идеализм» ассоциируется с «загнивающим Западом», с пропагандой наркотиков и извращений в самом широком смысле слова. Заподозрив оный «идеализм» в каком бы то ни было обращении к себе, человек начинает подозревать провокацию, – чье-то намерение сбить его с толку, растлить, довести до психического расстройства.

Имея в виду эту особенность менталитета, самое время перейти к чтению ряда диалогов, высвечивающих причину непонимания феноменологии в РФ.

Итак, однажды в LJ был подробно и обстоятельно высказан тезис:
феноменология не обман, это область философского исследования.

1. Натуралист почти всё понял.

2. Напрасные усилия Феноменолога.

«Мир – коррелят естесвенной установки» (Гуссерль)




Разработано LiveJournal.com