?

Log in

No account? Create an account

Никодим

    В натуралистической установке…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



    В натуралистической установке сознания мы имеем понятие «объект восприятия», понятие, не вызывающее никаких недоумений, абсолютно четкое. Оно обозначает любой предмет в пространственно-временной действительности (то есть предмет физический и, стало быть, реальный, в отличие от предметов идеальных, сущностей), если он прямо или косвенно воздействует на наши органы чувств. Причем мы убеждены: будучи физическим, объект восприятия независим от восприятия, объективен, и он же сам дан нам в восприятии (отображен посредством органов чувств в уме).

Так вот, вступление в область феноменологии – вслед за Гуссерлем – начинается тогда, когда становится очевидно: здесь, вне натуралистической установки, понятие «объект восприятия» отсутствует – всякая попытка рассуждать о физических объектах оказывается ненужной и «противосмысленной». Очевидность эта, собственно говоря, и знаменует собой выход из натуралистической установки и – одновременно! – достигнутое понимание того, что такое есть натуралистическая установка и ее альтернатива – установка феноменологическая.

Гуссерль высвечивает утрату названного фундаментального понятия в «Идеях I» (§ 87 – 89), когда, описывая перемену установки, указывает на необходимое условие успеха – перевод «наблюдающего и теоретизирующего взгляда» с объекта восприятия («с воспринимаемого») на «само восприятие». В этом переводе взгляда, важно подчеркнуть, заключена вся тайна феноменологии, ибо его результат – ОТКРЫТИЕ «самого восприятия», то есть открытие восприятия в качестве интенциональности. Место восприятия-перцепции (функционирования органов чувств, истолкованного как отображение «воспринимаемого») занимает восприятие-интенциональность (смыслообразование).

Сознание интенционально, направлено на предмет. В случае восприятия предмет (его принято называть интенциональным), безусловно, является физическим. Однако это уже не имеет для нас абсолютно никакого значения. Коль скоро мы сосредоточили свое внимание на «самом восприятии», нам открывается абсурдность всех рассуждений о физическом объекте, то есть о каких бы то ни было объективных свойствах и объективных изменениях предмета. Ибо нам очевидно: вне восприятия (объективно) о воспринимаемом предмете ничего знать нельзя.

Так что же – феноменология перечеркивает всё знание о свойствах и процессах физического мира, усматривает в нем заблуждение?

Вовсе нет. «Всё остается, как было», – читаем мы у Гуссерля (§ 88). Если, к примеру, «воспринимаемое» есть цветущая яблоня, то, переведя взгляд на «само восприятие» этой яблони, мы по прежнему будем видеть перед собой ее – в саду под голубым небом. Она нисколько не утратит своей красоты. И мы по-прежнему будем знать, что яблоня представляет собой биологическую систему, что она развивается и погибает, может сгореть, разложиться на составные элементы и так далее. Произойдет лишь модификация значений слов. Вне натуралистической установки мы уже не полагаем яблоню пребывающей в «трансцендентной пространственной действительности», а восприятие яблони и удовольствие от ее восприятия своими психическими состояниями. Мы теперь имеем и яблоню, и удовольствие только как предметы, данные в своем сознании.

И соответственно, говоря о том, что дерево может сгореть либо разложиться на составные элементы, имеем в виду не «объективные», физические процессы, а представления об этих процессах, то есть опять же данности своего сознания – сущности, а точнее, осознанные сущности – смыслы. Совокупность таких смыслов (знание о мире) может быть, разумеется, весьма полезной, однако вне натуралистической установки нам никогда не придет в голову усматривать в ней  отражение  мира  «самого по себе, объективного».

Отсюда понятно, что признаком натуралистической установки сознания является у каждого сохранение в мышлении, а как следствие, и в рассуждениях понятия «объект восприятия». Человек может прийти к мысли, что понял Гуссерля и даже причислить себя к феноменологам, пользоваться терминологией Гуссерля, называть «объективные» предметы интенциональными, но – в ходе рассуждений установка его сознания обязательно проявится: он будет говорить именно об объектах восприятия.

ПРИМЕР 1

В Рунете размещена книга
Серкова В.А. Феноменология культуры. Тексты лекций. – СПб.: Изд-во Политехнического университета., 2010. – 138 с.

Автор позиционирует себя в качестве феноменолога и последователя Гуссерля, а между тем рассуждения его свидетельствуют о другом. Привожу цитату из заключительной части 1-й лекции (цитата точная – мой только курсив):

Анализ такого предмета сознания, как «Петербург» показывает, что он является производным от деятельности сознания как такового. При этом он относится и к «трансцендентным» предметам, для которых источником их явления служит внешний опыт сознания (восприятие), в котором окажутся представленными отдельные предметы (улицы, здания, площади и т. д.), и к «имманентным» предметам, т. е. таким, которых в восприятии не встретишь, источником их является представление. Совокупность трансцендентных и имманентных предметов и дает явление «Петербург»(С.11).

Мысль о явлении в сознании трансцендентных предметов, о восприятии как «источнике» этого явления и о феномене как самом этом явлении проводится в 1-й лекции несколько раз, причем в одном месте (С. 9) феномен даже назван «мысленным отражением реальной вещи». Поэтому сомневаться в том, что, говоря о представленных в сознании реальных предметах, автор имеет в виду не что иное, как объекты восприятия, не приходится. Кроме того, с полной ясностью на то же обстоятельство указывает данное на С.9 рассуждение о феноменологической редукции:

Доступ к объективному с феноменологической позиции всегда блокирован примысленными к нему смыслами, определениями, оценками, качествами, которыми наделяется предмет. Таким образом, феноменологическая редукция означает «сведение» объектов, вещей, «реальностей» к их, так сказать, мысленным эквивалентам, «явлениям в сознании». Именно в этом состоит суть феноменологической редукции, как «феноменологического обращения» внешних объектов в феномены.

Подмена интенционального предмета объектом восприятия – «объективным» предметом! – дает возможность истолковать феноменологическую редукцию в качестве очищения предмета от «присмысленных к нему смыслов, оценок, качеств», то есть не заметить своего непонимания редукции и подмены феноменологии вариантом натурализма... Это, кстати, распространенный прием «постижения» Гуссерля на постсоветском пространстве.

ПРИМЕР 2

Данный текст взят из Рунета. Он замечателен тем, что выражает типичное для постсоветского сознания непонимание первого шага в феноменологию – шага, сделанного еще Декартом. Автор убежден: утверждение Декарта есть результат логического вывода о существовании в мире самого себя, но – вывода ошибочного, поскольку Декарт не сумел достаточно глубоко «абстрагироваться от привычной реальности».

А между тем у Декарта нет ни абстрагирования, ни логического вывода. И речь идет вовсе не о существовании в мире.

На то, что автор этого текста (вопреки своему мнению) Декарта не понимает, указывает уже вынесенная им в заголовок формулировка, ибо она подчеркивает логический вывод словом «следовательно», выделенным двумя запятыми. Именно так мысль Декарта передавалась в советских переводах его трудов. Однако подлинное высказывание французского философа предполагает не вывод, а очевидность и потому наиболее точно по-русски выражается так: «Мыслю – значит существую». Непонимание этой тонкости – следствие главного: в сознании автора удерживается понятие «объект восприятия», – на «объекте» сосредоточен его взгляд, «наблюдающий и теоретизирующий».

Декарт совершил как раз то действие, на необходимость которого указал Гуссерль в § 87 «Идей I». Он перевел свой «наблюдающий и теоретизирующий взгляд» с объекта восприятия («с воспринимаемого») на «само восприятие», то есть, проще говоря, обратил внимание на самый что ни на есть непосредственный опыт – опыт простейших актов своего сознания, опыт, который выражается мыслями типа: «Я вижу, слышу, осязаю, обоняю…». И ему вдруг стало абсолютно ясно (очевидно), что всё его существование сводится к осознанию собственных ощущений, чувств, мыслей, или, иначе говоря, к мышлению о них.

Автор текста в примере 2 этого не понимает и тем не менее в своем простодушном стремлении опровергнуть Декарта, сам того не замечая, указывает на его правоту.

Он предлагает «абстрагироваться от привычной реальности», вообразив отсутствие у себя от рождения способности к восприятию, а далее попытаться представить в своей голове «хотя бы одну мысль». Результат этого мысленного эксперимента описан словами: «Ну? Получается? Что там? Нет? Никак? Ну бли-и-и-н…»

Таким образом, что получилось? Автор весьма красноречиво (тут надо отдать ему должное) указал на возникшее у него неутолимое желание, эмоцию, причем осознанную. И, как бы ни варьировать этот эксперимент, результат, по сути, всегда будет один и тот же. В частности, если удастся быть абсолютно бесстрастным, получим мысль: «у меня нет никаких мыслей». Так что достаточно внимательному экспериментатору остается только заключить: «мыслю – значит существую». Декарт сделал это еще четыреста лет назад.

Мораль сей басни такова: прежде чем ставить какой-то эксперимент, необходимо подумать о его осуществимости. Каждый может вообразить рождение «человека» без органов чувств, но отсюда вовсе не следует, что экспериментатор может оказаться «на его месте». Увы, чтобы оказаться «там» надо выскочить из самого себя… Что ж касается голословных рассуждений о невозможности мыслей у того, кто не имеет «ушей, глаз, носа», то все они – пустая болтовня, ибо ведутся на основе веры в первичность ощущений, в отображение объекта восприятия в уме посредством этих самых «ушей, глаз, носа» (круг в доказательстве).

Почему же автор утверждает противное, да еще и так эмоционально («ну бл-и-и-н…»)? Да как раз потому, что сосредоточен на объектах восприятия. Для него лишиться возможности нечто слышать и распознавать формы, значит не перестать существовать в качестве Я, а лишиться доступа к объектам посредством органов чувств. Он восприятие отождествляет с перцепцией – функционированием органов чувств.

Он попросту не замечает, что это отождествление более чем обманчиво (оно, как говаривал Гуссерль, «противосмысленно»). И, кстати, ничего не объясняет, ибо человек, в отличие от животных, не рождается биологически – он формируется в социуме. А необходимое условие такого формирования – восприятие. Если его в самом начала (с биологического рождения) исключить, то не будет и человека.




Разработано LiveJournal.com