?

Log in

No account? Create an account

Никодим

(ограниченность естественной установки подтверждается…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



(ограниченность естественной установки подтверждается физикой) 2015 год. Технологический университет Делфта (Нидерланды). Настройка аппаратуры для эксперимента Белла.


     Около ста лет назад, с 1925 по 1929 год, была сформулирована квантовая механика. Два физика – В. Хайзенберг (W. Heisenberg) и Н. Бор (N. Bohr) – предложили математический аппарат для описания физических явлений на уровне микрообъектов (атомов, электронов, фотонов) и соответствующую ему картину взаимодействия микрообъектов с измеряющим их параметры наблюдателем.

Математический аппарат пришлось принять сразу и всем, так как он «работал» – позволял предсказывать результаты измерений и решать инженерные задачи, считать. А вот картина взаимодействия микрообъектов с наблюдателем меняла привычное представление о физике, превращала ее из науки о составляющих реальный мир структурах (физических системах) в науку о результатах измерительных процессов. Принять сей поворот могли лишь те, кто был близок к авангарду философии и, соответственно, успел отойти от древнего предрассудка отображения, от наивного истолкования нашего знания в качестве отпечатка или отражения реальности в уме человека.

Сопротивление «реалистов»

Разумеется, физиков-философов оказалось немного. Большинство мыслить знание иначе как отображением реальности оказалось абсолютно неспособно. А поскольку среди них, среди «реалистов», пребывал наипаче авторитетный на тот момент физик, А. Эйнштейн, на первых порах было организовано идейное сопротивление.

Кульминацией сопротивления стала ни мало ни много идея эксперимента, утверждающего «реализм». Она была высказана тремя физиками (Эйнштейн, Подольский, Розен) в 1935 году. По мнению авторов, принципиально возможен такой эксперимент, в котором координата и импульс микрообъекта измеряются независимо друг от друга и потому якобы со сколь угодно высокой точностью. А раз так, то названные величины являются объективными (независимыми от наблюдателя) параметрами и, уж коль скоро квантовая механика исключает возможность определять их точные значения, она не полна. Существуют-де какие-то неизвестные пока, скрытые параметры физических систем, учет которых позволит в будущем сформулировать другую механику – «подлинную», позволяющую точно описывать движение микрообъектов в пространстве.

Однако авторы – ЭПР – ошибались. Их аргументация основывалась на отождествлении картины мира, полученной классической физикой, с самим физическим миром (знания об объекте с самим объектом). В этой картине мир – четкая пространственная структура, он локален, т. е. составляющие его объекты локализованы, ограничены в пространстве, а потому действуют друг на друга мгновенно только «вблизи». На расстоянии действие всегда сказывается по прошествии некоторого конечного времени. Именно эту задержку во времени Эйнштейн и компания считали возможным использовать, чтобы измерить координату и импульс системы независимо друг от друга.

Бор в ответ указал Эйнштейну, что он приписывает объективному миру свойство, очевидное при наблюдении макромира, т. е. выдает за реальность классическое представление, степень соответствия коего реальности до сих пор (до эпохи квантовой физики) не исследовалась. Стоит только отбросить необоснованное допущение, признать физический мир нелокальным, как придется в описанном эксперименте согласиться с установленной Хайзенбергом истиной: невозможно получить сколь угодно точные значения координаты и импульса, относящиеся к одному моменту времени.

После этого объяснения «реалисты» надолго замолчали. Квантовая механика вся, целиком (математический аппарат + картина взаимодействия микрообъектов с наблюдателем) была признана де-факто. Те, кто были неспособны эту картину вместить, просто отказались от попыток понимания событий в микромире – ограничились применением аппарата, они «просто считали».

На  пути  к  доказательству  полноты  квантовой  механики

Сопротивление возобновилось в 1952 году. «Реалисты» перестроились – занялись пропагандой идеи такой теории, которая, признавая нелокальность микромира, все-таки указывает на параметры скрытые от квантовой механики, на подлинную, по их мнению, причину ухода от классического представления о предмете физики. Эти теории стали называть нелокальными теориями со скрытыми параметрами. В сравнении с теорией Хайзенберга-Бора они не просто сложны – они причудливы, заведомо искусственны... Зато тешат души своих изобретателей иллюзией сохранения науки в классическом ее понимании, позволяют им воображать, что создаваемые физикой модели реальности (физические системы) есть сама реальность, предмет исследования.

Однако важно иметь в виду: какие бы перевороты в физике не совершались, она остается наукой экспериментальной. Заниматься пропагандой никому не запрещено, но истиной будет признано только то, что доказано не словами и даже не математически, не логически, а экспериментом. Поэтому всем потугам «реалистов» грош цена. Они могут назвать открытую Хайзенбергом и Бором картину взаимодействия микрообъектов с наблюдателем одной из интерпретаций квантовой механики, поставив ее в один ряд со своими фантазиями о скрытых параметрах – и это всё. У них нет доказательства.

А вот отсутствие каких бы то ни было скрытых параметров, полнота квантовой механики, правота Хайзенбера и Бора доказывается. Доказывается серией экспериментов, которая идет с неизменным успехом с 1972 года, оставляя с каждым шагом всё меньше возможностей для фантазий «реалистов». C 2007 года она уже отчетливо высвечивает перспективу их полного опровержения.

Как ни странно, началась эта серия благодаря одному из «реалистов» – Д. Беллу. Он в 1964 году опубликовал неравенство для статистических результатов некоторого достаточно четко определенного класса экспериментов, – неравенство, обладающее поистине замечательным свойством. Его нарушение свидетельствует об отсутствии скрытых параметров при условии локальности микромира. Проверка началась в 1972 году – и сразу пришлось констатировать нарушение. Результат был не особенно убедителен, но десять лет спустя французский физик Ален Аспе поставил новый эксперимент из того же класса, убедивший большинство научного сообщества. А за ним последовал и еще ряд проверок неравенства Белла, проверок, которые обнаружили его нарушение в вариантах, оставлявших для «реалистов» хоть какую-нибудь надежду в локальном мире.

Поскольку «реалисты» еще в 1952 году начали отступать, отказываясь от приписывания миру свойства локальности, названные эксперименты проблему не решили. Они лишь подтвердили правоту Бора в давнем споре с Эйнштейном, правоту указания на недопустимость априорного признания за микромиром привычного, «классического» свойства локальности. Канула в Лету наипаче наивная версия «реализма», та, которую исповедовали Эйнштейн и товарищи в 1935 году.

*  *  *

Но это было только начало. В октябре 2003 года один из крупнейших современных физиков Энтони Леггетт опубликовал неравенство1, аналогичное неравенству Белла, но без условия локальности, т. е. неравенство, нарушение коего означает полноту квантовой механики безо всяких условий, означает опровержение «реализма» вообще. А уже в апреле 2007 года нарушение неравенства Леггетта было обнаружено – в первом же эксперименте2. Поскольку эксперименты такого рода исключительно трудоемки, рассчитывать на быстрое завершение всей их серии, увы, нельзя. Тем не менее, как уже было отмечено, перспектива обозначена. Дело идет к экспериментальному опровержению представления о существовании независимых от наблюдения, а стало быть, и от наблюдателя характеристик физических систем и, как следствие, – к отказу от представления об объективном существовании самих физических систем. Физика подходит к истине, давно высказываемой авангардом философии: у нас нет ровно никаких возможностей судить о том, что представляет собой мир «сам по себе», вне наблюдателя.

Леггетт, указывая на эту перспективу, констатирует неправомочность мнения о наличии в физике каких-то интерпретаций квантовой механики. Ту намеченную Хайзенбергом и Бором картину взаимодействия микрообъектов с наблюдателем, которую вошло в обычай называть «копенгагенской интерпретацией», он называет «копенгагенской неинтерпретацией», имея в виду, что все попытки истолкования квантовой механики в рамках древнего, классического представления об отображении мира умом наблюдателя не имеют смысла. Хайзенберг и Бор были абсолютно правы, поняв, что физика – наука не более чем о результатах измерительных процессов.

Что может она, физика предсказывать? Ответ прост, как чистая вода: результаты физических измерений. А что мешает нам эту простую истину принять?
        Исключительно вера в объяснение факта предсказаний отображением реальности в уме, т. е. вера в существование объективного мира в качестве неких структур, точнее тех самых пространственно-временных структур, которые описывает классическая физика, – физических систем. Но…

На  чем  основана  вера?

У нее нет абсолютно никаких оснований. Все рассуждения, претендующие на доказательство существования объективных структур, отображаемых в уме человека, представляют собой круг. Сначала явно или неявно утверждается, что человек живет в такой структуре (в среде, во «внешнем мире»), а затем делается вывод: поскольку человеку удается, изучая структуру «внешнего мира», оптимизировать свою жизнь, существование ее, этой отображаемой в уме структуры, доказано.

Заметить круг – значит усомниться в вере и тем самым снять преграду на пути к открытию альтернативной возможности мыслить познание физического мира, – возможности мыслить его не отображением реальных физических систем, а конституированием идеальных структур, кои лишь именуются физическими системами. Вера в существование реальных физических систем рушится с того момента, когда мы обращаем внимание на объединяющую всех нас, людей, способность конституирования структур, усмотрения смысла, интенциональности – способность сознания.

Первобытная  установка  сознания  и  перспектива  освобождения  от  ее  диктата

Интенциональность – альтернатива отображения. Впервые она описана немецким философом Эдмундом Гуссерлем в начале ХХ века. Свое открытие он с полным на то правом именовал коперниканским переворотом, ибо вся наука, включая философию, изначально развивалась, исходя из уподобления восприятия и познания отпечатку и отражению, т. е. в парадигме отображения. Об альтернативе философы стали задумываться только в начале XVIII века, а дальше других предшественников Гуссерля на пути к ней шагнул И. Кант. Его философия сформулирована еще в рамках парадигмы отображения: объективный мир – «вещи в себе», которые воздействуют на органы чувств и вызывают ощущения. Однако знание о мире на основе ощущений формируется, по Канту, уже не как репродукция мира, а как собственная конструкция ума, которая не дает никаких оснований для суждений о структуре реального физического мира.

Гуссерль показал, что идея объективного мира-структуры (как следствие, и его отображения) логически несостоятельна – внутренне противоречива, представляет собой абсурд. Иллюзия состоятельности возникает в изначально присущей сознанию человека настройке – в так называемой естественной установке. В ней человек не обращает внимания на собственное сознание, не рефлексирует. Но стоит только ему «включить» рефлексию, как естественная установка нарушается – и становится очевидно: попытка мыслить объективный мир-структуру есть попытка мыслить свое несуществование в отображаемом, «внешнем» мире, т. е. попытка мыслить отсутствие самого себя.

Трудность, однако, в том, что логическое опровержение «реализма» убедительно лишь при условии способности к рефлексии и, главное, готовности отказаться от усвоенных с юности представлений (готовности изменить самого себя). Для большинства людей эти условия не выполняются, а потому философия Гуссерля, его предшественников и последователей мнится им в лучшем случае метафизикой и притом не имеющей ровно никакого или почти никакого отношения к нормальной человеческой жизни.

Соответственно, экспериментальное опровержение веры в существование объективного мира-структуры – опровержение путем тестирования неравенств Белла и Леггетта – есть событие эпохальное в истории науки. Это – рождение «экспериментальной метафизики»3, поворот к объединению физики с философией, а что наиболее важно, это признание коперниканского переворота Гуссерля, переход к принципиально новому представлению о бытии, величайшая экзистенциальная перемена, к которой, как становится всё более ясно, человечество шло по пути познания с тех пор, как вступило на него (с первых законов движения планет, с первых геометрических теорем и онтологических обобщений).

Что  мешает  освобождению  от  диктата  естественной  установки

Наиболее существенная помеха – традиция «реалистической» философии, ибо она не только укоренена в истории культуры, но неразрывно связана с самым значительным общественно-политическим феноменом последних веков модерна – социалистическим движением. По сути дела, движение давно потерпело крах и притом окончательный – вместе с так называемым «социалистическим экспериментом русских» (с позорным развалом СССР и «социалистического лагеря»). Однако у него колоссальная инерция, оно фактически продолжается в различных вырожденных, откровенно гедонистических вариантах, в которых стерта грань меж левыми и правыми (между коммунистами и нацистами), но неизменно сохраняется идея «рационального преобразования действительности». Сохраняется идея, основанная на вере в существование мира-структуры – отображаемого, всецело познаваемого, открытого для усовершенствования, для рационального преобразования.

Убедительная иллюстрация этого факта – практически всеобщая приверженность «реализму» физиков, взращенных на советском пространстве. Промывание мозгов, которому подвергалось население СССР, сказывается доселе. К примеру, наиболее значительная в последние годы монография, излагающая математический аппарат квантовой механики и ее так называемые «интерпретации»4, представляет собой, по сути, убедительную демонстрацию инерции в умах доктрины диамата и истмата. Автор не только не видит альтернативу концепции отображаемой реальности, он концепцию «доказывает» – ссылкой на «Материализм и эмпириокритицизм», а в последней главе еще и предпринимает очередную попытку описать социальную историю по аналогии с движением физических систем, вдохновляясь уже не классической динамикой (как Маркс), а квантовой. Есть даже истолкование развала СССР в качестве поражения в холодной войне и, соответственно, изложение N + 1-го проекта светлого будущего (с новом названием: уже не социализм и не коммунизм, а «школоцентризм»).

Эта инерция мышления не позволяет надеяться на естественный переход к постмодерну при жизни еще как минимум одного поколения. Однако экспериментальное опровержение веры в реальность, отображаемую умом, в реальность-структуру, несомненно, ускорит процесс.

В названной монографии, в разделе посвященном тестированию неравенства Белла, высказано мнение, что результаты тестирования не являются подтверждением «отсутствия физической реальности» и отмечено: «само по себе это выражение должно представляться абсурдным»5. Действительно, отрицание физической реальности – абсурд. Но в том-то и дело, что квантовая механика отрицает вовсе не ее: отрицается фантазия классической физики, обусловленная естественной установкой, – реальность, отображаемая в уме, реальность физической системы. И в ближайшие годы, после того как будет завершено тестирование неравенства Леггетта, процесс этого отрицания завершится. Будет доказано, что физическая реальность – это не отображаемая умом структура, а объект, на который направлено сознание (интенциональный предмет).


1. Found. Phys. 33 1469.
Краткое сообщение о неравенстве Леггетта (2003) и его тестировании есть в ст. А. Белинского, М. Шульмана  "Энтони Леггетт и не-реализм",
http://www.timeorigin21.narod.ru/rus_translation/2016_03_01_Presentation.pdf

2. Результат получен в апреле австрийско-польской группой физиков (из университетов Вены и Гданьска) под руководством Маркуса Аспельмейера и Антона Цайлингера. В том же году он был подтвержден другими исследователями.

3. На существование экспериментальной метафизики как исследования границ между физикой и философией указал американский физик и философ Абнер Шимони (1928 - 2015) в 80-х годах. В статье "Реальность квантового мира" (В мире науки, № 3, 1988) он писал: "Мы живем в эпоху, когда философские проблемы наконец находят свое решение на основе экспериментальных результатов".

4. Иванов М. Как понимать квантовую механику. М.– Ижевск, 2015.

5. Названное сочинение, С. 294.




Разработано LiveJournal.com