?

Log in

No account? Create an account

Никодим

В то самое время, когда Николай принял решение…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть




В этом доме пала русская монархия



В то самое время, когда Николай принял решение отказаться от власти (в три часа дня 15 марта), Милюков выступал в Екатерининском зале Таврического дворца с речью о создании первого в истории России правительства, независимого от воли монарха и, как он выразился, из «лиц, пользующихся доверием страны». Попутно прозвучала весть о намерении низложить царя, поставив на его место временно, до совершеннолетия наследника, регента – великого князя Михаила Александровича. Именно эта весть оказалось главной в речи Милюкова, ибо солдатская масса, принимавшая прямое участие в бунте, убийствах, погромах, очень скоро отреагировала, убедительно показав, кто в столице хозяин. Как только социалисты до нее донесли намерение думского большинства и популярно объяснили, что продолжение династии есть сохранение угрозы возмездия за совершенные преступления, в Петрограде возникла угроза нового переворота. Штыки повернулись на Думский комитет.

Милюкову в тот же день и в том же зале пришлось возвестить народу, что он всего лишь позволил себе высказать «личное мнение». А Родзянко еще до рассвета 16 марта попросил в телеграфном разговоре с генералами скрыть только что подписанный манифест о передаче престола и, объясняя просьбу, фактически признал, что власть в Петрограде не у него, не у Думы: она принадлежит толпе, которая продолжения династии боится.

Возглавлявший командование армии генерал Алексеев понял, что обманут. Но изменить уже ничего было нельзя (царь отрекся – манифест об отречении отправлен в столицу).

Днем 16 марта вернувшиеся из Пскова эмиссары Думы (Гучков и Шульгин) явились в квартиру князя Путятина (Миллионная улица, 12), где их ждал Михаил и собравшиеся на встречу с ним министры Временного правительства. Присутствовавший на встрече Родзянко был крайне напуган и утверждал, что новый царь будет тотчас убит со всеми сторонниками. Большинство министров выражали сходные опасения. Но главное, боялся принимать корону сам Михаил. Он знал об охватившей город волне убийств. Накануне (14 марта) был найден труп проживавшего рядом, в Миллионной улице, графа Г. Штакельберга с отрезанной головой; в тот же день та же участь постигла сенатора А. Чарторийского. Милюков и Гучков призывали Михаила вспомнить об ответственности за судьбу России и руководствоваться государственным интересами. Но великий князь не нашел в себе сил последовать их призыву.

Михаил Александрович

Временное правительство постаралось использовать сложившееся положение с пользой для себя (именно поэтому на незаконность отречения в пользу Михаила никто не обратил внимания). Силами двух юристов был составлен манифест об отречении царя, включающий передачу им своей власти «лицам, пользующимися доверием страны». Именно этот документ призван был узаконить власть узкого круга активистов Прогрессивного блока, назвавшего себя Временным правительством.

Николай, узнал о манифесте Михаила и действительном положении в столице в тот же день, 16 марта. Поняв, что результатом его доверчивости стала отмена монархии, он попытался исправить свою ошибку и предотвратить катастрофу, вернувшись к первоначальному варианту отречения. Составил отречение в пользу сына и передал его Алексееву. Но изменить что-либо тот был уже не способен – Временное правительство оповещало армию.

Николай Александрович

В первые часы солдатская масса и отчасти офицеры недоумевали. Многие не верили, среди упорствующих нашелся крупный военачальник – командир 3-го конного корпуса генерал от кавалерии граф Келлер. Он высказал перед строем своих войск мысль, что отречение недобровольное, что Богом данного государя надо спасать. И услышал в ответ «ура»: кавалеристы готовы были выступить – немедленно. Легко себе представить, что сделала бы армия, если бы предположение графа подтвердилось. Но вышло иначе. А раз царь предатель, то, по логике нерадивого раба, наступает праздник, есть «законное право» перебить тех, кто верно царю служил. Главкомы были наивны, как дети, воображая, что отставка Николая гарантирует сохранение дисциплины. Как раз она-то и дала импульс анархии! В Гельсингфорсе, где слух об измене будоражил умы давно, бунт начался сразу – тотчас после чтения приказа командующего Балтийским флотом вице-адмирала Непенина, коим он сообщил об отречении. Это было еще вечером 16 марта, Непенин спешил внести успокоение – и через несколько часов погиб, став первой жертвой среди главкомов, «всеподданнейше» просивших царя склониться перед клеветой.

Итак, поскольку не Родзянко и Дума царили в столице, а Петросовет и толпа погромщиков, Николай отрекся за всех: вследствие безволия, слабости, трусости Михаила и большинства дорвавшихся до власти лидеров Прогрессивного блока православное царство осталось без царя, процесс саморазрушения (с восторгом именуемый революцией) приобрел убийственный размах. Оставалась одна, единственная скрепа сложившейся на российском пространстве за тысячу лет цивилизации – Церковь. Однако в ближайшие дни тот же процесс охватил и ее.




Разработано LiveJournal.com