?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Не могли не догадываться об этом и новые власти,…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть






Не могли не догадываться об этом и новые власти, однако тем энергичнее поддерживали они версию политизированной публики: «темные силы» продолжают злодействовать, городовые («протопоповские палачи») устраивают «чердачные засады». Чтобы утвердить эту версию и, соответственно, опровергнуть «контрреволюционные слухи», власти принимали меры: толпы милиции при поддержке броневиков демонстративно, на виду приступали в разных местах к «облавам». И, хотя ни один городовой с пулеметом не был найден, а стрельба прекратилась сразу, как только солдаты, узнав об отречении Михаила, вернулись в казармы, в душах граждан, «обретших свободу», клокотала ненависть. После того как рано утром 13 марта вся столичная полиция прекратила сопротивление (была распущена), из ее состава за пять дней жертвами самочинных расправ стали не менее 170 человек.

Доказывать, что полиция продолжает сопротивление, никому, конечно, не пришлось. К группам эсеров, кинувшимся искать по городу «полицейские засады», присоединялся всякий, кто держал в руках оружие. Толпа только-только вошла во вкус «борьбы» – ей позарез нужен был враг. А поскольку чины полиции нападений не ждали, первые часы охоты принесли жаждущим крови «гражданам» обильную добычу. Они же на каждого бросались! каждого, замеченного на улице в черной шинели. То были звездные часы для «пролетариата» и вырвавшихся из тюрем уголовников. Громили квартиры мировых судей, приставов, околоточных. Из окон на снег и в костры летела мебель. Пристава Новодеревенского участка, застигнутого в тяжелой болезни, вытащив из постели, выбросили на улицу, где он тут же умер. Другого привязали веревками к кушетке и вместе с нею живым сожгли. Вослед пытавшимся скрыться устраивали погони. И группы охотников, окруженные бегущими вприпрыжку мальчишками, повсеместно стали чертою питерского пейзажа.

Случалось, что, не найдя полицейского, убивали его жену и детей. А на Сенной площади 13 марта был случай: городового додумались привязать за ноги к двум автомобилям и...

В значительной мере вина за эту резню лежит на петроградском правительстве – Временном Комитете Государственной Думы (хотя оно и не было хозяином столицы).



Дорвавшиеся до власти думцы не ведали, что творят. Воображали, что благодаря их усилиям страна обновляется руками русского народа, а потому «отдельные эксцессы» не в счет. Лишь три-четыре года спустя открылся им смысл происходящего, открылся в те дни, когда падение страны (не обновление, а падение в первобытную тьму) уже вполне определилось. Тогда, между прочим, один из них – Василий Шульгин (на фото стоит первым слева) – вспомнил, что у массы, направляемой ВКГД, «было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски злобное», что оказалось оно мурлом «вырвавшегося на свободу страшного зверя». Он горько пожалел об упущенном: не нашлось весной 1917 года никого, кто загнал бы зверя («его величество русский народ») обратно в берлогу, воспользовавшись единственно пригодным для того средством – пулеметами.




Разработано LiveJournal.com