?

Log in

No account? Create an account

Никодим

     В разгар Первой мировой…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть




     В разгар Первой мировой войны, 13 марта 1917 года в столице Российской империи был совершен государственный переворот, подготовленный политической оппозицией посредством распространения слухов об измене на троне. Власть захватили лидеры блока оппозиционных партий (либералов), воспользовавшись – при поддержке царского семейства! – солдатским бунтом в столице. Он вспыхнул накануне, 12 марта, под влиянием слухов об измене. Лидеры оппозиции в союзе с великими князьями взяли бунтовщиков под защиту и сорвали подавление бунта армией. Тем самым была создана ситуация, которая позволила:
– предъявить царю и его правительству обвинение в измене;
– провозгласить новое правительство (из представителей оппозиционных партий);
– требовать у царя передачи престола другому члену семейства под предлогом необходимости успешного завершения войны.

Однако солдатский бунт делает переворот нелегитимным. Кроме того, все обвинения царя и правительства в измене, как установило специальное расследование, были ложными. Поэтому участники переворота (либералы, царское семейство) и политические силы, нуждавшиеся в его результатах (социалисты) оказались заинтересованы в том, чтобы подлинные обстоятельства происшедшего никогда не стали известными. Иными словами, с весны 1917 годы в России сложились условия для формирования мифа об общенародном восстании против «тирании» «темных сил», восстании, которое было мотивировано высоким душевным порывом и победило сразу, в один день, – мифа о «великой бескровной революции».

Миф начал создаваться еще усилиями членов Временного правительства, социалистов разных партий и бывших руководителей царской полиции*, а дозрел уже в недрах идеологического отдела ЦК КПСС. Из-за обилия авторов он столь противоречив, что составить в его рамках общее представление о развитии событий невозможно. При попытке сделать это приходится признать существование нескольких версий, восходящих к воспоминаниям лиц с разными интересами и умонастроением. Кроме того, надо иметь в виду: рассказы очевидцев – вообще крайне ненадежный источник информации о событиях, особенно в период революционных изменений и по прошествии хотя бы одного-трех лет. Даже Солженицын при всем своем стремлении к объективности не смог выйти за рамки мифа, потому что писал много лет спустя и на основании воспоминаний.

Падение коммунистического режима на российском пространстве не привело к изживанию мифа о Февральской революции. Получить сколько-нибудь адекватное представление об этом событии по-прежнему трудно – необходимо изучать и анализировать разные версии. Однако уже сейчас можно назвать три признака, которые позволяют четко распознать грубую ложь. Первый из них – указание на недовольство материальным положением в качестве главной причины беспорядков. В действительности главной причиной было негодование по поводу измены (лозунг бунта – «Долой немку!»). Требование улучшить продовольственное снабжение звучало как раз потому, что измена на вершине власти служила объяснением ухудшения и давала моральное право требовать.

Второй признак – преувеличение масштаба солдатского бунта и замалчивание ведущей роли в нем унтер-офицера Кирпичникова. Бунт отнюдь не возникал спонтанно по всему городу, а распространялся из одного центра, у него был инициатор. Подавлен же он не был не потому, что охватил весь гарнизон, а потому что питерское командование не хотело его подавлять. Позднее от подавления отказалось и командование Императорской армии (под воздействием, разумеется, тех же заинтересованных в перевороте лиц).

Третий признак – указание на вовлеченность в зону мятежа центра столицы (района между Невой и Фонтанкой). Эта часть города, в которой располагались главные правительственные здания, узлы связи, резиденция царя, пребывала под контролем штаба Петроградского округа до самого конца, до капитуляции генерала Хабалова в полдень 13 марта. Ее патрулировали войска, и толпы погромщиков туда в день, когда, согласно мифу, победила революция (12 марта), не вторгались. Даже разгром Департамента полиции, располагавшегося на границе этой зоны, – легенда.

Некоторые  особо  важные  полробности. )



*   Бывшие блюстители порядка преувеличивали силы и успехи революционеров, дабы оправдать свое бегство с поля боя. Убедительный пример – мемуары начальника охранного отделения генерал-майора Глобачева. Он, не оказав никакого сопротивления, бросил свой пост на Петербургской стороне в сумерках 12 марта: уехал с двумя офицерами в центр столицы, в помещение охранной команды на Морской улице. А уже около 7 часов утра 13-го марта распустил и команду (в которой, кстати, было более 200 солдат) и бежал в Царское Село. Оправдывается генерал боями в центре и, главное, появлением некой «вооруженной толпы рабочих и солдат». Толпа якобы штурмовала находившуюся по соседству телефонную станцию и попутно наткнулась на помещение охранной команды. Между тем в действительности телефонная станция на Морской улице, как и вся прилегающая к ней часть города, оставалась под контролем войск, верных правительству, до полудня 13 марта. Да и не было надобности у думцев и социалистов ее штурмовать, поскольку ни Глобачев, ни Хабалов так и не догадались во все дни беспорядков отключить их телефоны.




Разработано LiveJournal.com