?

Log in

No account? Create an account

Никодим

    В 1979 году французский философ…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



Вера модерна потерпела крах

    В 1979 году французский философ Жан-Франсуа Лиотар опубликовал книгу, в которой объяснил человечеству, что, собственно, у нас на земле произошло за последние четыреста лет и в каком состоянии оно (человечество) пребывает ныне. То был редчайший в смысле прояснения истины момент. Достаточно сказать, что каждый, кто книгу Лиотара прочел и до конца понял, не мог уже сомневаться в близком падении коммунизма на российском пространстве и развале СССР. Ибо стало ясно: эпоха великих преобразований кончилась. Состояние веры во всеобъемлющую материальную Систему и перспективу строительства нового социума (на месте «стихии» старого мира) кануло в Лету. Этот факт философ подчеркнул самим названием книги – «Состояние постмодерна».

Основная идея Лиотара была ожидаема, понятна, ибо давно носилась в воздухе. Речь, в сущности, шла о том, что так называемое научное мировоззрение есть, во-первых, вовсе не общая картина всей и единой реальности, а не более чем часть языка – дискурс, сложившийся в ходе занятия людей наукой и ее изучения. От всех же прочих дискурсов – и это главное! – научное мировоззрение с некоторых пор отличает доминирование, причем доминирование тотальное. Оно владеет умами на правах высшего авторитета, представляет собой дискурс Всеобщего, метадискурс и, как следствие, дискурс Власти. Однако – с 70-х годов ХХ века лишь по инерции.  Вера  модерна  потерпела  крах.

Лиотар Констатацией краха у Лиотара служит описание завершившегося в ХIХ веке процесса легитимации дискурса «науки» в качестве метадискурса и сохранения им впоследствии этого уникального статуса за собой. Философ обращает внимание на фундаметальную вещь: средством легитимации изначально служило идейно-политическое повествование с претензией на полноту охвата реальности и абсолютную справедливость – большой нарратив. Такие же повествования и поддерживали за дискурсом науки статус Всеобщего, создавая в мире возможность Власти. А между тем в наше время они уже практически никого не увлекают. Эти лингвистические структуры, представляющие собой в том или ином плане рассказ о прогрессе человечества (о происхождении и будущем семьи, собственности, религии, государства), составляют ядро любой идеологии и вместе с ними утрачивают былую роль в жизни общества. Лиотар, естественно, ссылается на опыт Западной Европы. Для нас же важнейший пример большого нарратива – сказка об угнетенном классе, оформленная в 1848 году Марксом и Энгельсом под названием «Манифест Коммунистической партии». Та самая сказка, что, благодаря русской революции, была усвоена массами в варианте «Долго в цепях нас держали…».

Именно посредством марксистско-ленинского нарратива научное мировоззрение было внедрено в коллективном сознании Страны Советов. И этот факт, безусловно, является наиболее ярким подтверждением теории Лиотара. Равно как и факт состоявшихся (за счет названного средства) легитимации власти большевистской банды и оправдания введенного ею социалистического строя.

Тем не менее нельзя забывать: у Лиотара нет заявления о крахе модерна. Заявлять в 1979 году уже ничего не требовалось. Профессор Лиотар авторитетно подвел черту, возвестил о конце эпохи, дал первый набросок ее истории и определение сложившейся «после» ситуации. Ясно, что у него были предшественники.

И вот здесь я подхожу к кульминации – к наиболее драматическому моменту истории открытия идейного краха «эпохи разума», – той эпохи, в ходе которой началась научно-техническая революция и сложилось научное мировоззрение. В 1975 году вышла в свет книга американского философа Пауля Фейерабенда «Против метода. Очерк анархистской теории знания». Это событие и есть рубеж – исторический, дата, сопоставимая с публикацией «Математических начал натуральной философии» Исаака Ньютона.

Характерная деталь: если книга Лиотара была сразу всеми на Западе понята, то выступление Фейерабенда публика встретила молчанием, на фоне коего прозвучали отдельные насмешки. Последовала критика, обреченная в глазах научного сообщества на успех. А Фейерабенд все попытки опровергнуть сделанные им потрясающие выводы с блеском отразил. Он доказал свою правоту.

Рассуждая в рамках дискурса науки (экспериментально-математической), он сумел отчетливо высветить в нем фиктивность понятия «объективная истина», а что еще важнее, – высказать убедительные аргументы в пользу существования различных форм рациональности, наряду с научной, включая, разумеется, рациональность традиционного христианства. И в заключение с полной уверенностью заявил: «…отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки – этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматического религиозного института. Такое отделение – наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны».

Под словом «наука» тут имеется в виду, конечно, не физика или химия в собственном смысле слова (они-то как раз на всеобщее знание не претендуют), а указанный позже Лиотаром дискурс всеобщего – естественнонаучное мировоззрение, мутная вода, в которой рождаются фантомы типа «объективного материального мира», «инопланетян», «общества, рационального в своей основе» и т. п. Поэтому постановка вопроса об отделении государства от науки – указание на веру (на веру в возможность полного познания бытия наукой, веру во всеобщность ее дискурса и адекватость научного мировоззрения). Фейерабенд раскрыл тайну формировавшихся в рамках научного мировоззрения учений и культов – произнес роковые слова: они являются религиями.

Более убедительно сформулировать заявление о выявленном практикой крахе модерна было невозможно, ибо модерн как тенденция культурного самосознания интеллектуального авангарда Запада изначально идентифицировал себя с построением системы идей на основе знания, а не веры, и именно поэтому якобы системы истинной, точно отражающей мир. Пока не рухнул детерминизм в физике, не разразился экологический кризис на планете и не обозначился провал строительства «нового мира», никому не приходило в голову задуматься: а на чем, собственно, основано убеждение в полной научной познаваемости бытия?

Вернее, почти никому. За сто лет до американского философа о существовании этой слепой, безотчетной веры знал русский христианский публицист Достоевский, – пророк, предсказавший век абсолютного торжества «наиболее агрессивного и наиболее догматичного религиозного института». Свое мнение о научном мировоззрении (о «полунауке» по его терминологии) он изложил устами одного из героев в романе «Бесы»: полунаука – «самый страшный бич человечества, хуже мора, голода и войны, не известный до нынешнего столетия. Полунаука – это деспот, каких еще не приходило до сих пор никогда. Деспот, имеющий своих жрецов и рабов, деспот, пред которым всё преклонилось с любовью и с суеверием, до сих пор немыслимым,  пред  которым  трепещет  даже  сама  наука  и  постыдно  потакает  ему».

Фейерабенд Весьма многозначителен этот факт понимания априори, – за столетие. Он свидетельствует о наличии в христианском мире позиции, с которой человеку открыто добро и зло. И, стало быть, указывает на наличие сокровенного смысла в кошмарных катаклизмах ХХ века. У меня нет сомнений в том, что Фейерабенд со временем будет назван провозвестником новой философии – трансмодернистской. Недаром победное шествие постмодернизма началось не когда-нибудь, а вслед за появлением его книги. С целью отметить роль Фейерабенда в истории я запечатлеваю его портрет на своем аватаре (тем более что у философа героическая биография – воевал против красных в рядах Вермахта, награжден Железным крестом, тяжело ранен). А с целью содействия его делу заканчиваю свой пост сообщением:

Труд Фейерабенда «Против метода», разоблачающий тиранию и ложь полунауки и тем открывающий для каждого человека христианского мира путь к свободному идейному выбору, есть в Сети на русском языке. Известные мне адреса:   http://psylib.ukrweb.net/books/feyer01/,

http://www.vixri.ru/d/Fejerabend%20Pol%20_Protiv%20metoda.pdf




Разработано LiveJournal.com