?

Log in

No account? Create an account

Никодим

В мае 1979 года состоялась премьера фильма по…

Никодим

Быть или не быть

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть

В мае 1979 года состоялась премьера фильма по трансцендентальной феноменологии.
Идея осталась непонятой



     В фильме Тарковского выстроен уникальный символ. Есть в Стране аномальная область реального мира – Зона с Комнатой исполнения сокровенных желаний. Попасть туда, в Зону, не рискуя жизнью, нельзя. А Комната, хотя и располагается там на виду, у самой границы, еще менее доступна. Чтобы добраться до нее, необходимо пройти долгий путь, преодолев серию «ловушек», в которых время от времени гибнут желающие в Комнату войти.

Что значит этот символ?

Движение через Зону к Комнате – феноменологическая редукция сознания. Это легко понять, видя, что мир там несет на себе печать разрушения, выморочности, исчезновения, всё более утрачивая реальность и тем понуждая к сомнению в воспринимаемой картине, а стало быть, к переключению внимания с предметов и событий на их восприятие, – на свои переживания тех предметов, событий, пространства и времени. Понуждает же Зона с тем большей силой, что утрата реальности в ней соединена с опасностью, – нервное напряжение придает рефлексии (сосредоточенности на собственном сознании) особую остроту. Получается, что подозревая себя – в ситуации близости к смерти! – вовлекаемым в мир миражей, идущий через Зону безотчетно и спонтанно вырывается за пределы естественной установки.



А это как раз то, что надо для входа в Комнату. У входящего уже нет «внешнего» мира и, что самое главное, в его сознании нет мирских ценностей – оно очищено. Соответственно он в состоянии формулировать свое собственное, личное, а потому и сокровенное желание… Во всех тех случаях, когда человеку кажется, что собственное желание есть, то бишь когда он принимает за него индуцированную миром похоть, придется ему, скорей всего, уйти ни с чем, обнаружив в себе после путешествия через Зону – на пороге Комнаты – пустоту.

Именно так закончилось путешествие для двух героев фильма – Писателя и Профессора. Первый хотел испросить себе вдохновенья, второй свершить подвиг спасения человечества от риска исполнения злодейских замыслов (уничтожив Комнату) – и оба поняли, это не их желания, оба почувствовали, что пытаться исполнить их стыдно. Причем важно иметь в виду: никакого изменения в их душах не произошло. Влияние, оказанное Зоной, для обоих осталось неосознанным. Они объяснили отказ от желаний легко и естественно, в полном соответствии с изначальным умонастроением: доказательств верности антинаучной версии о возможностях Комнаты нет и не может быть, – так чего же ради когти рвать?



Вот эта уверенность в отсутствии доказательств, способных хоть тень сомнения бросить на научное мировоззрение, – самая главная в фильме Тарковского тема. Она раскрывается, благодаря фону – непрерывному потоку событий, которые в мировоззрение не вмещаются, которые его сотрясают, ломают, опрокидывают. И потому, как раз потому-то и отрицаются: «Нет-нет, такого заведомо не может быть».

Писатель: «Дорогая моя! Мир непроходимо скучен, и поэтому ни телепатии, ни привидений, ни летающих тарелок… ничего этого быть не может. Мир управляется чугунными законами, и это невыносимо скучно. И законы эти — увы! — не нарушаются. Они не умеют нарушаться. И не надейтесь на летающие тарелки. Это было бы слишком интересно».



В Зоне происходят невероятные вещи – и Писатель испытывает страх. Но – не более того. Он испытывает удивление и, потрясенный, однажды восклицает: «Смотрите, что это?! Откуда?» Но – не более, чем удивление. Оправившись от всплеска эмоций, человек возвращается к родной вере: «Налицо происки какой-то сверхцивилизации... Там та же скука, тоже какие-нибудь законы, треугольники, и – ни-ка-ких тебе домовых, и уж, конечно, никакого Бога».

Профессор – физик! – тем более пребывает в том же «научном» умонастроении. Он настолько рационалистичен, что нисколько не сомневается в возможности человека уничтожить любой объект (сколь бы странным тот не казался) достаточно мощным ударом. Он настолько хорошо воспитан, что с атомной бомбой в Зону пошел (Писатель же, нельзя не отметить, прихватил с собой пистолет).



Резко отличается от них проводник в Зоне, сталкер. Это – маргинал, отщепенец, диссидент. И тем не менее по большому счету он такой же – такой же, как все в Cтране, хотя и не хочет, мучительно не хочет быть таким. Вот его отзыв о двух последних клиентах:

«И ещё называют себя интеллигентами. Эти писатели! Учёные! Они же не верят ни во что. У них же… орган этот, которым верят, атрофировался! За ненадобностью!.. Боже мой, что за люди… Они ведь живут «только раз»! Разве такие могут во что-нибудь верить? И никто не верит. Не только эти двое. Никто! Кого же мне водить туда? О, Господи… А самое страшное… что не нужно это никому. И никому не нужна эта Комната. И все мои усилия ни к чему! Не пойду я туда больше ни с кем».

Из этих слов ясно, что сталкер – как и все – общего слепого убеждения в абсолютной и полной познаваемости бытия по аналогии с существованием механизма, машины, физической системы не замечает. Он тоже мыслит в пределах противопоставления естественных наук (позитивной науки, «науки», «знания») известной недоказуемой идеалистической концепции – «вере». А стало быть, сам пребывает в плену убеждения во всеобщей естественнонаучной познаваемости (веры противоположной) и потому «верить», несмотря на всё свое желание, не может.

Свое тайное неверие Сталкер выдает в разговоре с близким человеком, живущим в крайней бедности и с дочерью-инвалидом, – своей женой:

Жена: Ну… Ну хочешь, я пойду с тобой? Туда? Хочешь?
Сталкер: Куда?
Жена: Думаешь, мне не о чем будет попросить?
Сталкер: Нет… Это нельзя…
Жена: Почему?
Сталкер: Нет-нет… А вдруг у тебя тоже ничего… не выйдет.

Он обвиняет общество в бездуховности и противопоставляет его идейному состоянию веру в Бога, потому что надеется – надеется на состоятельность веры. Потерять надежду – значит для него потерять всё… Но этого мало.

Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало...
Фильм, как откровенно, заявил Тарковский в одном из интервью, «о победе материализма».



Где, в какой стране разыгрывается действие, режиссер вынужден был умолчать. Но тому, кто понял, о чем фильм, объяснять уже ничего не нужно... Единственная страна «победившего материализма» известна, а в кадрах фильма она к тому же узнаваема. И дело не только в людях европейского типа на грязных улицах, на фоне африканской нищеты да откровенно индустриального пейзажа, нет, главная примета – печать разрухи. Совок и разруха – понятия неразделимые. Выбор натуры для съемок антуража в Зоне был богатый. Кроме того, западная критика была, конечно же, права, угадывая в Сталкере (человеке, не имеющим «работы», неоднократно отбывавшим «срок» и чувствующим себя «везде несвободным») политического диссидента.

Разумеется, познакомиться с литературой по трансцендентальной феноменологии Тарковский в Совке не мог, но это обстоятельство ничего не меняет в излагаемой трактовке кинофильма «Сталкер», потому что создатель его, будучи гениальным художником, обладал способностью выходить на истину в собственных прозрениях, интуитивно и, стоит отметить, без всякой необходимости формулировать открывающееся понимание бытия. Он это понимание в своих картинах воплощал. И, видимо, оно становилось в нем всё более полным, требуя всё более полного воплощения, раз вскоре после окончания работы над «Сталкером» он уехал из Страны без намерения в нее возвращаться.

На Западе еще в 1975 году состоялось выступление философа, возвестившее, как стало ясно позднее, о конце эпохи модерна. Было однозначно, четко, убедительно указано на веру, слепую и опасную веру в возможность полного познания бытия наукой, прозвучал призыв принять необходимые меры: «…отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки – этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматического религиозного института. Такое отделение – наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны» (П. Фейерабенд, «Против метода»).

Призыв был воспринят интеллектуальным авангардом Запада в том же году, когда Тарковский завершил работу над «Сталкером», ибо вышла эпохальная книга Ж. Лиотара – и ситуация постмодерна обозначилась со всей определенностью. Так что, сумев вырваться из страны «победившего материализма», Тарковский получил возможность участвовать в движении. И, безусловно, то были самые счастливые годы его жизни.

Фильмы, поставленные на Западе («Ностальгия» и «Жертвоприношение»), продолжают линию «Сталкера» – воплощение на экране феноменологического понимания бытия и мысли о возможности выхода чрез него к «вере». Дабы смотреть их и чувствовать то, что хотел дать почувствовать зрителю Тарковский, никакой необходимости вникать в трансцендентальную феноменологию нет.  Однако!  если  этого  мало...
читать дальше.




Разработано LiveJournal.com