?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Слово  о  конце  натуралистической  теории  сознания

Никодим

Быть или не быть

Слово  о  конце  натуралистической  теории  сознания

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть




    Натуралисты воображают сознание неким пребывающим в физическом мире предметом и, соответственно, объектом естественнонаучного исследования. Воображают потому, что такова вера, – основанием служит пара предпосылок, которые никогда не анализируются и отказ от которых считается недопустимым:
– сознание есть продукт биологической эволюции в среде;
– среда в основе своей есть физическом мир, окружающий и включающий в себя жизнь.

Эти предпосылки (по сути дела, догматы) позволяют сформулировать четыре фундаментальных определения:
1. Перцепция – непосредственное отражение среды органами чувств организма;
2. базовое сознание (или субъективное восприятие) – перцепция, опосредованная некоторой моделью окружающей среды;
3. мышление – реакция мозга на сенсорные данные (сигналы из среды);
4. сознание человека – базовое сознание с рефлексией (и, как следствие, с самосознанием).

Введенные таким образом понятия рассматриваются как характеристики этапов эволюции в направлении от предсознания (1) к сознанию человека (4), причем на этапе (2), согласно последним исследованиям, пребывают уже насекомые. Что же касается перехода на этап (4), то он толкуется как неизбежное следствие усложнения базового сознания, т.е. как системный эффект, эмерджентность, качественный скачок. Иными словами, в рамках этой теории сознание человека есть функция сложности.

Но если так, если теория верна, то в итоге усложнения физических систем типа компьютера, в ходе совершенствования т. н. «искусственного интеллекта» (ИИ) должна быть получена модель сознания человека. Натуралисты понимают это. Еще в середине прошлого века они встали на путь, риск которого в силу приверженности своим предпосылкам-догматам не могут оценить, – предсказывают создание названной физической модели в ближайшем будущем.

А это значит, что тогда, в середине прошлого века, имело место достойное внимания событие: в рамках исследования проблемы ИИ был начат эксперимент, который, представляет собой методологическую возможность опровержения натуралистической теории сознания. Его, кстати, уместно назвать экспериментом Винера – по имени натуралиста, который первым заговорил о неизбежности явления мыслящих машин, превосходящих своего создателя. А поскольку сами натуралисты относятся к своей теории некритически (не замечают, что она зиждется лишь на вере), ход эксперимента должен контролироваться независимыми наблюдателями.

Ведь что происходит?

Натуралистическая теория сознания отчетливо повторяет историю натуралистической теории социума (марксизма). Сделанное Марксом в 1848 году предсказание мировой революции в ближайшем будущем (он ждал ее при своей жизни и собирался возглавить), строго говоря, провалилось еще в конце XIX века, потому что к этому времени та политэкономическая ситуация, в которой теория предсказывала революцию, перестала существовать. И точно так же еще на исходе XX века провалилось предсказание Винера, потому что, несмотря на увеличение быстродействия компьютеров в миллионы раз, никакого качественного скачка в области ИИ не произошло: компьютеры по-прежнему могут решать по той же (описанной еще Тьюрингом) схеме более широкий, чем человек, круг задач в пределах математической логики. И ровным счетом ничего больше.

Естественно ожидать, что натуралисты, объясняя «задержку» с исполнением эпохального пророчества Винера будут вести себя так же, как они вели себя в ХХ веке в ответ на «задержку» с исполнением пророчества Маркса: опять начнут измышлять дополнительные условия исполнения пророчества – условия, делающие теорию неопровержимой.

Однако самое интересное заключается в следующем: известна позиция, с которой вывод о нефальсифицируемости, а следовательно, и ненаучости натуралистической теории сознания не просто ожидаем, а неизбежен. Эта позиция – феноменология Гуссерля. В свете анализа, проведенного Гуссерлем еще сто лет назад, попытка физического моделирования сознания – абсурд. Оная модель просто логически невозможна...

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО,  ПОГОВОРИМ  О  ПРОСТЫХ  ВЕЩАХ

Весьма многие люди – те, что не относятся по складу своего ума к натуралистам, – видят с полной ясностью, нимало не сомневаясь:
когда человек изучает сознание, он сам является предметом своего изучения,
или, что то же самое,
сознание – условие всякого изучения, а потому предметом его быть не может.

Отсюда следует, что разные люди, говоря о сознании, имеют в виду отнюдь не одно и то же. Натуралисты – те воображают некий пребывающий в мире предмет. А это позволяет прочим мыслителям, основываясь на давным-давно известном философии опыте осознания сознания, сделать вывод: натуралисты, вообще не знают, что такое сознание.

В справедливости вывода убедиться может каждый. Пока сознание не осознано, человек о нем не знает – не более чем приближается к знанию на пути представления таких пребывающих в мире предметов как ум и мышление. Но в ходе приближения оказывается: сознание условие всякого представления, опредмечивания, а потому само не опредмечивается. Любая попытка дать ему определение, представить его каким-то образом, построить модель – потенциальная логическая ошибка. Мы в состоянии лишь углубляться в осознание сознания, начиная с его открытия – осознания в качестве, хотя еще и предмета, но не в мире, недоступного уже, в отличие предметов в мире, для стороннего, физического наблюдения.

Совершается открытие в переживании своего существования.

Это переживание впервые описано около 400 года Августином: сомневаюсь, обманываюсь – значит существую*. Много позднее описание дал Декарт – фразой: «Cogito ergo sum». Фраза нередко мнится умозаключением (логическим выводом) – а между тем Декарт выразил ею аподиктическую очевидность Я, своего существования: «Я есмь». У него смысл cogito шире, чем «мыслю», у него тут предполагается любой интенциональный акт. Это – принципиальный момент. Только тот, кто вместе с Августином и Декартом пережил очевидность Я, знает, что есть сознание. А признак пережитой очевидности прост – ответ на вопрос: обладают ли сознанием животные? Чем отчетливее человек сознает сознание, тем уверенней ответ: нет, поведение животных – всех, вне зависимости от сложности их организации – в одном ряду с поведением автоматов.

Описываемая натуралистами у животных перцепция (любая – как непосредственная, так и опосредованная «моделью среды») сознанием не является. Сознание без самосознания невозможно, несмотря на то что оно и может оставаться неосознанным. Невозможно потому, что неотделимо от Я. Сознание по большому счету всегда личное, собственное, «мое» – оно либо существование Я, либо его нет (безличное, называемое также «бессознательным», только дополняет личное, неотделимо от него).

Давным-давно описанное Августином и Декартом переживание своего существования на языке феноменологии называется выходом из естественной установки сознания. Там, в естественной установке, сознание себя не видит – выход из нее есть необходимое и достаточное условие самообнаружения.

А как только сознание осознано, Рубикон перейден: оно воспринимается в качестве условия всякого изучения, всякого исследования. Как следствие, мы видим, что любая теория сознания – это описание сознанием самого себя в виде наблюдаемого со стороны предмета, то есть – в качестве не-себя(!). Иными словами, всякая теория сознания внутренне противоречива. И точно так же противоречивой оказывается и любая декларация о построении модели сознания.

Сказанное не содержит ровно ничего нового и даже разделяется в общих чертах многими специалистами по так называемой «философии сознания» (Томасом Нагелем, например), а главное, может быть понято каждым нормальным человеком. Надо только преодолеть инерцию мышления, которая привязывает в наше время многих мыслящих людей, особенно из числа «физиков», к натурализму... Нет смысла держаться за эту доктрину. Крах натуралистической теории сознания так же неизбежен, как был неизбежен состоявшийся в прошлом веке крах натуралистической теории социума – марксизма.


*  «…мы и существуем, и знаем, что существуем, и любим это наше бытие и знание… Я не боюсь никаких возражений относительно этих истин со стороны академиков, которые могли бы сказать: „А что если ты обманываешься?“ Если я обманываюсь, то уже поэтому существую» (О граде Божьем, кн. XI, 26). Аналогичные высказывания есть в более ранних сочинениях. Например, в трактате «О Троице» (кн. 10, 14) очевидность существования обнаруживается на основе сомнения.




Разработано LiveJournal.com