?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Иллюзия  здравого  смысла

Никодим

Быть или не быть

Иллюзия  здравого  смысла

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



    Ментальность интеллигенции Эрэфии в сравнении с ментальностью интеллектуалов Запада кратко можно охарактеризовать фразой «низкая философская культура». Причем достаточно точно, поскольку суть отличия обусловлена общей культурной отсталостью и есть пример предрассудка, общепринятого на постсоветском пространстве, который отчетливо высвечивает и суть, и ее причину. Дело в том, что в бывшем СССР хоть сколько-нибудь значительная образованность неразрывно связано с безотчетным убеждением в возможности для человека мыслить «объективный» мир (мир вне сознания и, стало быть, без самого себя). Этот наивный предрассудок, давным-давно выявленный на Западе, тут не просто сохраняется по неведению, нет – за него стоят, его сознательно пытаются утверждать в качестве истины, не подлежащей сомнению («здравого смысла»).

А это, естественно, о многом говорит на взгляд со стороны, потому как обнаруживается-то предрассудок элементарно – в два приема средствами формальной логики. Нужно только руководствоваться в своем рассуждении именно ею – логикой, а не вошедшей с детства в привычку иллюзией.

В самом деле, каково необходимое условие представления мира без самого себя?

Разумеется, собственное отсутствие в мире! Тут уж, что называется, ни убавить, ни прибавить. Причем отсутствие в мире вообще, а не в мире сём, противостоящем какому-то миру иному («тому свету»), то бишь каждый должен помыслить, что его нет, – не стало. Каждому нужно вообразить отсутствие, которое многим в наше время мнится равным посмертию.

Что ж, пытаемся помыслить и – при достаточной внимательности – тотчас упираемся в противоречие, ибо формулируется результат попытки так и только так: я нигде не существую.

Это – самопротиворечивое утверждение, потому что коль скоро я что-либо высказываю, я существую. Выходит, что человек пытается убедить себя в абсурде: я ничего не мыслю (близкая аналогия с бессмыслицей, известной под названием парадокс лжеца).

В философии логическая невозможность представить себе свое отсутствие в мире вообще, свое исчезновение в нем, известна более двухсот лет. Цитирую для примера работу Канта 1798 года:

«Мысль: меня нет – вообще не может существовать; ведь если меня нет, то я и не могу сознавать, что меня нет. Я могу, конечно, сказать: я нездоров и т. п., предикаты относительно себя самого я могу мыслить отрицательными (как это бывает при всех verbis), но если, говоря в первом лице, отрицают самый субъект, то в таком случае субъект сам себя уничтожает, и это есть противоречие» (Кант И. Сочинения в 6 т. М., 1966. Т. 6. С. 402).

Говоря это, Кант полагал (и не без основания), что излагает очевидные вещи. Речь в его тексте идет о том, что страх смерти обусловлен только фантазиями человека о своем мертвом теле, о пребывании в могиле, ибо мысль «меня нет» невозможна.

А сто лет спустя, в 1915 году, уже не философ, а психиатр (Фрейд), выступая с докладом перед членами общества «Бнай Брит» (то есть опять же не среди специалистов по философии), утверждал, что никто из людей не верит в свою смерть. Утверждал потому, что представление о смерти как исчезновении, ставшее к тому времени уже широко распространенным, де-факто невообразимо. Оно лишь кажется таковым. В качестве простого способа разоблачения иллюзии мира без самого себя Фрейд указал на сцену мысленного наблюдения собственных похорон, ибо ясно, что уж если я вижу свое мертвое тело, то наблюдаемая сцена отнюдь не мир без меня… Как только мы предпринимаем попытку вообразить свою смерть, мы всякий раз можем заметить, что на самом деле остаемся в живых в качестве зрителей. (Этот доклад Фрейда – «Мы и смерть» – опубликован в сборнике С. Рязанцева «Танатология», СПб., 1994).

Итак, мыслить «объективный» мир, мир вне своего сознания человек логически не в состоянии.

Тем не менее – на постсоветском пространстве даже и множество людей с философским образованием не покидает уверенность, что они легко, без малейших затруднений мыслят мир без самого себя, способны вообразить свое личное исчезновение в мире, а равно и обозревать «объективный» мир в сколь угодно далеком будущем либо прошлом. Причем указания на иллюзорность этой уверенности редко воспринимаются с недоумением – как правило, реакцией оказываются насмешка и негодование.

Какие же аргументы высказываются в защиту предрассудка против логики?

Это, конечно, самый интересный вопрос. Именно рассмотрение такого рода «аргументов» и высвечивает предрассудок как факт, ибо для тех, кто привык следовать логике, трудно понять, откуда он – заведомый предрассудок – берется.

Главный аргумент по своему характеру являет собой домысел, предпосылку. Постсоветский интеллигент свято убежден в возможности созерцать мир глазами кого-то «другого». Кого, не уточняется. Ему в мысленном эксперименте Фрейда, например (сцена собственных похорон), представляется совершенно естественным отрицать невообразимость сцены утверждением, что она-де вообразима, представима, мыслима «с чужой точки зрения». И эта невесть откуда взявшаяся возможность смотреть и видеть чужими глазами принимается настолько само собой разумеющейся, что указание на логическую невозможность мыслить собственное отсутствие интерпретируется как запрет в среде злонамеренных путаников-идеалистов на размышления о мире без самого себя.
    Более того, интеллигент даже не дает себе труда сообразить, что мир, увиденный «чужими глазами», – это опять-таки не «объективный» мир, это мир, увиденный кем-то, а потому использованная предпосылка детскую веру в возможность мыслить «объективный» мир не спасает.

Второй аргумент возникает в сознании тех, кто напрямую вступать в конфликт с логикой не может. В стремлении сохранить привычную веру они – более проницательные ее адепты – указывают на будущее время. Утверждается, что хотя «меня нет» действительно абсурд, у нас есть возможность мыслить свое отсутствие и, значит, мир вне сознания в будущем времени: «меня не будет, когда я умру». Таким образом, цепляясь за веру, за предрассудок, человек не замечает, что прибегает к уловке, что он всего только переносит безнадежную попытку помыслить свое небытие на интервал Т вперед (ибо само время, в отличие от словоформ языка всегда настоящее). Стоит вообразить, что интервал Т прошел, как абсурд мысли «меня нет» возвращается.

Наконец, наиболее фанатичные приверженцы предрассудка заявляют ни мало ни много о возможности прямого доказательства мыслимости «объективного» мира. С таким случаем мне пришлось столкнуться совсем недавно в лице одного юзера; привожу в качестве примера цитату из обращенного им ко мне текста (речь идет о гипотезе существования мира вне сознания):

«Вся жизнь подтверждает ее – невозможно прожить, серьезно отвергая существование объективной реальности. Первая же попытка пройти сквозь стену набьет шишки на лбу, далее будет хуже, отвергаемая реальность Вас просто уничтожит».

Итак, человек настолько уверен в возможности мыслить мир вне сознания, «сам по себе», что отождествляет объективный мир с пространственно-временной действительностью, с миром, якобы отображенным умом при посредстве органов чувств (в частности, со стеной). Вопрос, на каком основании это делается, ему даже не приходит в голову. Хотя – важно отметить! – у названного юзера физико-математическое образование, а следовательно, к логике он должен бы вроде относится с уважением. Должен бы вроде понимать, что логически допустим мир, который не отображается умом, не является какой бы то ни было структурой и, соответствено, немыслим.

Так в чем же дело?

Он прошел слишком основательную идеологическую обработку в СССР. В этом легко убедиться, ибо все его философские высказывания выдержаны строго в рамках канона, известного под названием «Материализм и эмпириокритицизм». Ну а к тому, что принято на веру, логика, конечно же, не имеет никакого отношения. Веруя, человек, прошедший школу строгого научного мышления, может-таки утверждать, что возможность мыслить «объективный» мир доказывается ударом головой о стену или, скажем, тем фактом, что N субъектов одинаково описывают один и тот же предмет. Ему уже не понять уместности проверки на внутреннюю противоречивость усвоенных с детства «истин» – и он повторяет по инерции: «…я вполне могу представить, что мир существует и без моего сознания, как существовал полтора миллиарда лет до моего появления в этот мир».

В заключение остается только подчеркнуть то, что отчетливо высвечивается рассмотренным предрассудком, – причина низкой философской культуры на постсоветском пространстве как раз в проводившейся семьдесят лет подряд идеологической обработке населения страны. С началом коммунистического режима философия была фактически запрещена, ее заменило всеобщее промывание мозгов на основе «гениальных сочинений» Учителя, обожествленного отца-основателя. В каноне «Материализм и эмпириокритицизм» первобытное убеждение в данности человеку мира «самого по себе», словно бы каким-то «сторонним взглядом» по волшебству (взглядом Творца) – базисная предпосылка.

Критического отношения к этой предпосылке Учитель абсолютно не понимал. Он усматривал в нем либо симптом умопомешательства, либо преднамеренный обман «в интересах буржуазии». И это – принципиальный момент! ибо отсюда следует отсутствие у Учителя способности к рефлексии (к переключению сознания с предметов на само себя) – способности, без которой вся современная философия не более доступна для каждого из нас, чем музыка для глухого от рождения.

Непрерывная традиция обращения к рефлексии в философском осмыслении бытия идет от Декарта. Он первым понял, что существование человека – особая реальность, что нет у него ничего общего с существованием вещей («табуреток», фигурально говоря). И в ходе общего культурного прогресса (вот на что надо обратить внимание!) эта идейная позиция становилась в цивилизованном мире всё более понятной, а соответственно – признанной. От Декарта линия утверждения рефлексии в качестве средства познания прошла через Канта и завершилась открытием феноменологии в начале ХХ века. И естественно, что на пройденном пути вера в мыслимость «объективного» мира была обнаружена и выявлена в качестве предрассудка.

В СССР же шел прямо противоположный процесс – рефлексия подавлялась под маркой «буржуазного извращения». Как следствие, абсурда рассуждений о существовании человека в «объективном» мире (вкупе с табуретками), естественно, никто не замечал. И по большому счету процесс этот продолжается, – продолжается по инерции. За «идеализм» давно уже никого не исключают из вуза, не выгоняют с работы и не бросают в тюрьму, но подавляющее большинство людей иначе как по канону думать просто не умеет. Сохраняется выработанная десятилетиями террора совковая ментальность, а значит, общество продолжает свое жалкое, примитивное существование в провале, в тупике, коим завершилась история СССР.




Разработано LiveJournal.com