?

Log in

No account? Create an account

Никодим

Любовная  лирика  и  суицид

Никодим

Быть или не быть

Любовная  лирика  и  суицид

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть



    Рассмотрение темы уместно начать с мирового лидерства РФ по самоубийствам среди подростков (среднемировой уровень превышен втрое). Оно сохраняется уже боле десяти лет, несмотря на правительственные решения о разработке и принятии профилактических мер. То есть штатные психологи демонстрируют бессилие. Они не знают, что делать. И сей факт, между прочим, высвечивают и рассуждения их о причинах самоубийств, ибо в качестве таковых, по сути дела, указывается любая неприятность, а что особенно бросается в глаза, – так называемая «несчастная любовь». Был даже предложен проект введения в школах курса психологии с целью свести на нет действие именно этой «причины».

В последнее время вроде наметился сдвиг в нужном направлении – пенять на «любовь» стали меньше, почти прекратилась публикация сообщений о «романтических» самоубийствах. Тем не менее приходится сделать нелицеприятный вывод: не всем психологам понятна опасность муссирования темы неразделенной любви, опасность формирования в умах мнения, что из-за нее надо (принято, повелось) убивать себя.

Самоубийство – гораздо более страшная вещь, чем об этом принято думать. Чаще всего она – результат бессознательной агрессии, обращенной на себя, накопленной в глубинах души ненависти. Но чтобы иррациональный импульс толкнул человека на роковой шаг, должно быть преодолено сопротивление сознания, то есть нужен разумный, благовидный и если уж не морально возвышенный, то хотя бы красивый, романтический повод.

Нередко этим поводом оказывается безответная любовь, то есть возникает ситуация, когда роль спускового крючка может сыграть лирика. Ну например,

Всё  ждала  и  верила
Сердцу  вопреки,
Мы  с  тобой  два  берега
У  одной  реки
.

А ты не знаешь, а ты не слышишь
Мою тоску, мою печаль,
А я такой, что за тобою
Готов идти в любую даль.

Уже в этих простых напевах есть специфическая грусть, навевающая желание затуманить ум (алкоголь? наркотики?) и – заснуть «не тем холодным сном могилы». А ведь существует и лирика, откровенно настраивающая на самоубийство и, в частности, как раз из-за неудачи в любви. Факт многозначительный. Он указывает на то, что суицид может занимать некоторое место в культуре, представлять собой вполне-таки определенную эстетическую ценность. И, следовательно, о суицидальной активности в обществе можно судить отнюдь не только по статистике. Если публика в ресторанах танцует танго под вокал со словами о намерении покончить с собой, ясно, что тема увлекает и, скорей всего, прелестью легкой игры со смертью. Иногда бывает приятно осторожно заглянуть в пропасть.

Такую «суицидальную» лирику можно, пожалуй, найти у любого народа (даже в Совке был по меньшей мере один экземпляр – «Надену я черную шляпу»). Самый же известный в мире пример – венгерская песня-эллегия «Szomorú vasárnap» (Мрачное воскресение). Это музыка называется еще гимном самоубийц – она на мысль о красоте да благости «исхода» наводит гениально точно. Не столько потому, конечно, что автор, Режё Шереш, был талантливым композитором, сколько потому, что в нем, в самом авторе, зрел инстинкт смерти. После сочинения песни он сопротивлялся еще 35 лет и все-таки убил себя. Многие же кончали с собой сразу после прослушивания. И что поразительно: эта музыка не стареет. Написанная в 1933 году, она доселе остается международным хитом, ее мистическое обаяние продолжает действовать.

Запретить шедевр Шереша никто не в силах (это как джин, выпущенный из бутылки), однако можно его по меньшей мере не распространять, можно рассматривать в качестве примеров провоцирующей музыки более мягкие варианты. Около 1935 года в Польше появилась песня «To ostatnia niedziela» (Это последнее воскресение). Она тоже сразу приобрела мировую известность (музыка была заимствована в СССР) и тоже способствовала гибели людей, но – давно утратила действенность. Видимо потому, что автор музыки тяги к самоубийству не испытывал, а слова со временем стали казаться слишком сентиментальными. Они – монолог отвергнутого влюбленного, который просит возлюбленную подарить ему на прощание еще один только день – последнее воскресенье. Он покорно смиряется перед судьбой («пришел другой – богаче и лучше меня»), он желает ей счастья и в ответ на ее вопросы скрывает свое решение о том «выходе», коим намерен воспользоваться. У него одна мысль: «последнее воскресение, а потом – пусть рушится мир».

Чтобы приблизиться к переживаниям людей, воспринимавших эту музыку в те времена, когда она помогала кому-то уходить из жизни, лучше всего прослушать запись 30-х годов. В youtube такая имеется. Продолжительность всего две с половиной минуты, текст сокращенный (три куплета, третий повторяется). Слушая, не следует забывать: Польша жила с нарастающим тревожным предчувствием войны (которую, как известно теперь, далеко не всем довелось пережить).

Воскресенье – последнее,
Мы с тобой расстаемся,
Мы с тобой разойдемся
Навек в сей час.
Воскресенье – последнее,
Не жалей для меня тепла,
Побудь нежной, какой была,
В последний раз.

Будет у тебя таких дней много,
А что у меня – как знать про то?

Воскресенье – последнее:
Мои сны и желания,
И о счастье мечтание
Погасло всё!




  • Похоже, не только стихи, но и проза могут быть опасны: вроде бы после опубликования "Страданий юного Вертера" Германию захватила эпидемия самоубийств молодых людей :(
    • И не только Германию, однако то - дела давно минувших дней. Людей, ценой жизни которых, Гёте обрел мировую известность, уже и не помнит никто. А вот хотелось бы, чтобы представление о безответной любви как достойном поводе для самоубийства, наконец, было понято как рационализация деструктивного влечения и лавры продавцов смерти (Гёте, Шереш...) уже никогда никого не прельщали.
Разработано LiveJournal.com