?

Log in

No account? Create an account

Никодим

НЕОБХОДИМОЕ  УСЛОВИЕ  СУИЦИДОВ

Никодим

Быть или не быть

НЕОБХОДИМОЕ  УСЛОВИЕ  СУИЦИДОВ

Previous Entry Поделиться Next Entry
Быть или не быть


Жить или не жить?

Читать в оптимальном формате )

   Вся информация о самоубийствах, которая проходит в прессе, на телевидении и в интернете Росфедии, неотделима от убеждения, что причиной самоубийств являются личные проблемы, причем любые, включая самые банальные – невыплаченный долг, потерю работы, неудачу в любви. И специалисты (психиатры, суицидологи) опровергать убеждение не пытаются, хотя понимают, что личные проблемы могут быть лишь поводом, поскольку их имеют все, тогда как кончают с собой сотые доли процента.

Почему так получается? Не высвечивает ли этот факт некоторую идейную предпосылку?

В поиске ответа рассмотрим пример. Говоря о высоком уровне смертности от суицидов среди подростков, специалисты постоянно указывают в качестве главной причины неразделенную любовь. Указывают совершенно серьезно, и их все не менее серьезно воспринимают, то есть мысль о том, что убивать себя по такой причине в 15 лет – абсурд, не кажется убедительным возражением. Всем, значит, понято (представляется естественным) убийство себя даже не в силу объективной невозможности найти партнера, а в силу всего лишь постигшего человека в данный момент – заведомо преходящего! – мучительного переживания.

А кому такое поведение понятно? Тому и только тому, кто признаёт самоубийство средством избежать душевной боли, или – что ровно то же самое – кто сознательно (отдавая себе в том отчет) смерти не страшится. Он ее подменяет в своем воображении одной из трех фантазий: перемещение на «тот свет», рождение в новом теле либо погружение в состояние покоя, аналогичное «сну без сновидений».

Вряд ли надо кому-то доказывать, что в Росфедии именно последняя, третья фантазия и является по меньшей мере доминирующим отношением к смерти. Она внедрялось в сознание трех поколений подряд в контексте официального мировоззрения как «единственно научная» альтернатива наивным религиозным вымыслам о загробной жизни и адских мучениях. Таким образом, идейная предпосылка в факте всеобщего признания личных проблем причинами суицидальной активности, несомненно, имеется.

И как раз эта предпосылка обуславливает в стране суицидальную активность (влияние двух других фантазий сравнительно ничтожно), ибо человек, который сознает, чувствует, ощущает свою подлинную смерть, убивать себя с целью избежать преходящих душевных, а равно и физических мук заведомо не станет. Иными словами, без мировоззрения, внушающего людям благостную картину посмертия, не было бы самоубийств.



Эта простая мысль о необходимом условии суицидов кажется на первый взгляд странной и вызывает множество вопросов. Она даже может померещиться ложной на том основании, что раз уж играет роль вера в то, что посмертие – «сон без сновидений», то почему самоубийц только сотые доли процента. Особенно, если мы знаем, как вариант «сна» оценивался на протяжении всей истории человечества, кроме двух последних веков (помним хотя бы теорию Эпикура и вдохновлявшие поколения самоубийц тирады Цицерона: «Какое же это счастье – умереть, великие боги!», «Гавань спасения для нас есть, ибо смерть для всех и повсюду вечный приют, где никто ничего не чувствует»).

Однако сравнительно ничтожная доля решившихся на самоубийство как раз подтверждает названное условие, ибо фантазия, принятая сознанием, остается фантазией – фактически, безотчетно страх смерти сохраняется, он ведом всем. Фактически, признавая самоубийство радикальным лекарством от боли, люди крайне редко им пользуются. Как правило, они выносят и душевные, и физические мучения, причем зачастую – сколь угодно тяжелые, если только есть надежда на сохранение жизни.

И не надо лицемерить, разглагольствуя в связи с этим фактом о долге человека перед семьей, друзьями, своей корпорацией, отечеством. Разрыв любых обязательств по отношению к другим людям, равно как и любых связей с ними, есть та же душевная боль, которую снимает «сон без сновидений». Так что причина воздержания от суицидов в постсоветском обществе проста, как чистая вода – страх, которого по «единственно научному» учению не должно было бы быть (страх смерти).

О логической несовместимости фантазии грядущего благостного покоя и страха смерти люди давно уже не вспоминают. Не вспоминают, во-первых, потому, что в Росфедии вообще не принято думать о смерти. Во-вторых, слишком низка философская культура интеллигентной части общества (еще один результат «промывки мозгов» марксистско-ленинской идеологией). Сколь угодно образованные люди пребывают в детски наивном убеждении, что будто бы они способны воображать бытие мира без самих себя – мыслить мир объективный, в котором они «не существуют, уснули». Поэтому для переживаемого де-факто физически беспредметного, метафизического страха (страха небытия, ничто) в их представлениях нет места. Они его вытесняют из сознания как вредную иллюзию. А многие при этом еще и абсурдным образом усматривают источник этого страха как раз – во «сне без сновидений» (знал бы Эпикур, до чего докатятся его последователи!)

Почему же некоторых людей (в РФ сотые доли процента) страх не останавливает?

Вот этот вопрос – ключевой, он-то и выводит на подлинную причину самоубийств. Российские суицидологи любят повторять: «причины суицидов сложны и многообразны». Однако – истина всегда проста и единообразна. В данном случае она даже очевидна. Если человек согласился принять смерть, которая не является
– ни единственным шансом избежать страданий и унижений в ситуации умерщвления его болезнью либо другими людьми (эвтаназия),
– ни шансом на утверждение моральных ценностей в ситуации их попрания стихией либо другими людьми (самопожертвование),
то он совершил иррациональный поступок – собственно самоубийство, суицид.

Причиной такого поступка, конечно, не может быть ничего, кроме бессознательного, тупого стремления к разрушению собственного тела, то есть причина – агрессия, направленная на себя (аутоагрессия). Почему она возникает – вопрос особый. И вот именно обстоятельства возникновения аутоагрессии да поводы к ее реализации сложны и многообразны. Она, в частности, может возникнуть и реализоваться в условиях преследования, издевательств со стороны других людей (это один из двух случаев, когда самоубийца заслуживает жалости). Только ведь как бы там ни было, причина-то всё равно одна – направленная на себя агрессия.

Поэтому суть проблемы в следующем. Если контроля сознания над влечениями нет (человек психически болен или слишком молод), влечение к самоуничтожению реализуется сразу (это второй случай, когда самоубийца заслуживает жалости). В большинстве же случаев сознание способно сопротивляться. А это означает, что суициду предшествует стадия рационализации влечения, – стадия на которой человек уступает тупому, бессознательному, иррациональному стремлению, шаг за шагом, постепенно укрепляясь в мысли, что смерть для него – разумный выход.

Здесь, в ходе разрешения вопроса: «Жить или не жить?», истолкование смерти в качестве погружения в «сон без сновидений» – самый сильный, поистине убийственный аргумент, если древняя вера в реальность «сна без сновидений», в регулярное переживание каждым из нас моментов «выключения» сознания (вера, давно опровергнутая экспериментально) охватывает чуть ли не всё общество. Именно она, эта вера, оказывается в таком обществе необходимым условием суицидов – фантазией, заслоняющей страх смерти.




Разработано LiveJournal.com